Буквица № 1, 2013 Стр.:   2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12 Галерея:   I—XII Классика
 

 
    Павел Николаевич Васильев
(1910—1937)

Сибирь
Тройка
Стихи в честь Натальи

 

 
  В начале тридцатых годов Павел Васильев производил на меня впечатление приблизи­тельно того же порядка, как в своё время, раньше, при первом знакомстве с ними, Есенин и Маяковский. Он был сравним с ними, в особенности с Есениным, твор­ческой выразительностью и силой своего дара, и безмерно много обещал, потому что, в отличии от трагической взвинченности, внутренне укоротившими жизнь последних, с холодным спокойствием владел и распоряжался своими бурными задатками. У него было то яркое, стремительное и счастливое воображение, без которого не бывает большой поэзии и примеров которого я уже не встречал ни у кого за все истекшие после его смерти годы.

[Б.Пастернак, цитируется по:
Л.Рифель, «По указке петь не буду сроду»]



Во внешнем обличье не было ничего от сибирского хлебороба, от потомственного плугаря. Гибкая фигура очень хорошо одетого человека, радующегося своей новой одежде, своему новому имени — Гронский уже начал печатать Васильева везде, и любая слава казалась доступной Павлу Васильеву. Слава Есенина. Слава Клюева. Скандалист или апостол — род славы еще не был определён. Синие глаза Васильева, тонкие ресницы были неправдоподобно красивы, цепкие пальцы неправдоподобно длинны.

[В.Шаламов. «Павел Васильев»]



Павел Васильев, с его не укладываю­щимся ни в какие советские рамки вздыбленным характером, не мог не чувствовать своей обречённости, даже загнанности:

    — Я повстречал тебя. Ты — чудо.
    Но раз ты здесь возникнуть смог,
    Советую, беги отсюда, —
    Так говорит художник Фогг.

Вот от чего он пил и бессонничал.

[Е.Евтушенко. «Подстреленный на взлёте». Из антологии «Десять веков русской поэзии»]



16 июля 1937 года П.Васильева, осудив по статье 58, п.п. 8,11, в неполных 27 рас­стреляли как врага народа. Затем после­довали 20 лет забвения и запрета. Имя его было вычеркнуто из литературы и жизни общества. И только после 1956 года, когда по ходатайству жены поэта Е.Вяловой и И.М.Гронского, которые, вернувшись из лагерей, добивались реабилитации П.Васильева, восстановления его в Союзе писателей, имя его было возвращено из забвения. В 1957 г. вышел в свет первый сборник его произведений, по крупицам собранный вдовой. Прошло немало времени, прежде чем имя П.Васильева было поднято на ту высоту, которую оно заслуживает.

[Л.Кашина. «Наши имена припоминая...»]




Стихотворения публикуются по страницам П.Васильева на сайте Национальный корпус русского языка.

    Сибирь

Сибирь, настанет ли такое,
Придёт ли день и год, когда
Вдруг зашумят, уставши от покоя,
В бетон наряженные города?

Я уж давно и навсегда бродяга.
Но верю крепко: повернётся жизнь,
И средь тайги сибирские Чикаго
До облаков поднимут этажи.

Плывут и падают высокие закаты
И плавят краски на зелёном льду.
Трясёт рогами вспуганный сохатый
И громко фыркает, почуявши беду.

Всё дальше вглубь теперь уходят звери,
Но не уйти им от своей судьбы.
И старожилы больше уж не верят
В давно пропетую и каторжную быль.

Теперь иные подвиги и вкусы.
Моя страна, спеши сменить скорей
Те бусы / Из клыков зверей —
На электрические бусы!..

1928

 

 
      Тройка

Вновь на снегах, от бурь покатых,
В колючих бусах из репья,
Ты на ногах своих лохматых
Переступаешь вдаль, храпя,
И кажешь морды в пенных розах, —
Кто смог, сбираясь в дальний путь,
К саням — на тёсаных берёзах
Такую силу притянуть?
Но даже стрекот сбруй сорочий
Закован в обруч ледяной.
Ты медлишь, вдаль вперяя очи,
Дыша соломой и слюной.
И коренник, как баня, дышит,
Щекою к поводам припав,
Он ухом водит, будто слышит,
Как рядом в горне бьют хозяв;
Стальными блещет каблуками
И белозубый скалит рот,
И харя с красными белками,
Цыганская, от злобы ржёт.
В его глазах костры косые,
В нем зверья стать и зверья прыть,
К такому можно пол-России
Тачанкой гиблой прицепить!
И пристяжные! Отступая,
Одна стоит на месте вскачь,
Другая, рыжая и злая,
Вся в красный согнута калач.
Одна — из меченых и ражих,
Другая — краденая знать —
Татарская княжна да б..., —
Кто выдумал хмельных лашажьих
Разгульных девок запрягать?
Ресниц декабрьское сиянье,
И бабий запах пьяных кож,
Ведро серебряного ржанья —
Подставишь к мордам — наберёшь.
Но вот сундук в обивке медной
На сани ставят. Веселей!
И чьи-то руки в час последний
С цепей спускают кобелей.
И коренник, во всю кобенясь,
Под тенью длинного бича,
Выходит в поле, подбоченясь,
Приплясывая и хохоча.
Рванулись. И — деревня сбита,
Пристяжка мечет, а вожак.
Вонзая в быстроту копыта,
Полмира тащит на вожжах!

1933

 

 
        Стихи в честь Натальи¹

В наши окна, щурясь, смотрит лето,
Только жалко — занавесок нету,
Ветреных, весёлых, кружевных.
Как бы они весело летали
В окнах приоткрытых у Натальи,
В окнах незатворенных твоих!

И ещё прошеньем прибалую —
Сшей ты, ради бога, продувную
Кофту с рукавом по локоток,
Чтобы твоё яростное тело
С ядрами грудей позолотело,
Чтобы наглядеться я не мог.

Я люблю телесный твой избыток,
От бровей широких и сердитых
До ступни, до ноготков люблю,
За ночь обескрылевшие плечи,
Взор, и рассудительные речи,
И походку важную твою.

А улыбка — ведь какая малость! —
Но хочу, чтоб вечно улыбалась, —
До чего тогда ты хороша!
До чего доступна, недотрога,
Губ углы приподняты немного —
Вот где помещается душа.

Прогуляться ль выйдешь, дорогая,
Всё в тебе ценя и прославляя,
Смотрит долго умный наш народ.
Называет «прелестью» и «павой»
И шумит вослед за величавой:
«По стране красавица идёт».

Так идёт, что ветви зеленеют,
Так идёт, что соловьи чумеют,
Так идёт, что облака стоят.
Так идёт, пшеничная от света,
Больше всех любовью разогрета,
В солнце вся от макушки до пят.

Так идёт, земли едва касаясь,
И дают дорогу, расступаясь,
Шлюхи из фокстротных табунов,
У которых кудлы пахнут псиной,
Бёдра крыты кожею гусиной,
На ногах мозоли от обнов.

Лето пьёт в глазах её из брашен,
Нам пока Вертинский ваш не страшен —
Чертова рогулька, волчья сыть.
Мы ещё Некрасова знавали,
Мы ещё «Калинушку» певали,
Мы ещё не начинали жить.

И в июне в первые недели
По стране весёлое веселье,
И стране нет дола до трухи.
Слышишь, звон прекрасный возникает?
Это петь невеста начинает,
Пробуют гитары женихи.

А гитары под вечер речисты,
Чем не парни наши трактористы?
Мыты, бриты, кепки набекрень.
Слава, слава счастью, жизни слава.
Ты кольцо из рук моих, забава,
Вместо обручального надень.

Восславляю светлую Наталью,
Славлю жизнь с улыбкой и печалью,
Убегаю от сомнений прочь,
Славлю все цветы на одеяле,
Долгий стон, короткий сон Натальи,
Восславляю свадебную ночь.

Май 1934


¹ Стихотворение адресовано Н.П.Кончаловской (портрет >>>)

 
 
Буквица № 1, 2013 Стр.:   2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12 Галерея:   I—XII Классика

Rambler's Top100