Буквица № 1, 2013 Стр.:   2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12 Галерея:   I—XII Стихи наших авторов

Алекс Трудлер

мессершмитт
плавность линий
натюрморт
секреты близости
ты

 

  Меня зовут Алекс Трудлер. Мне 38 лет. Женат. Четверо детей. Основная работа никак не связана с литературой. И тем более, с русской. Стихи пишу лет с 15. Последние 16 лет я живу в Израиле. В 2001 году пришёл на Самиздат Мошкова и открыл там свою страничку. С тех пор постоянно выкладываю свои стихи на поэтических сайтах. С разными временными перерывами, конечно.

О чём пишу? Пишу о всём понемножку, стараясь объять необъятное. Любимый жанр: иронический постмодернизм, но и другим направлениям от меня «достаётся». Так что могу назвать себя «специалистом широкого профиля». А дальше пусть говорят мои тексты.

    мессершмитт

поэзия устала. всё горбатей
земля, что под ногами прогорит.
по небу уличённый в плагиате
порхает безработный мессершмитт.

он озирает бомбами окрестность
и помысел его чернильно свеж,
но люди принижают человечность
простых непритязательных надежд.

они кричат, сбегая в чисто поле
от взрывов oцинкованной тоски,
оставив на привале равиоли,
потухшие костры и рюкзаки.

мычат коровы, удивляясь смерти.
природа выкорчёвывает жизнь,
разглаживая кожу против шерсти,
а ты стоишь и пялишься. молись!

куда вы удалились, дни лихие
моей мечты? куда летите вы
за мессершмиттом, выгибая выи
и стряхивая пепел с головы?

быть может, там в долине по-другому
несёт река могильный холод волн;
я ухожу, точней — впадаю в кому,
глубокий сон мой одухотворён.

поэзия уснула. стало старше
сознание и реже — беготня.
торжественно ржавеет в поле башня:
там сбитый мессершмитт зовёт меня.

2012

 

 
   

Любе Бурель

    плавность линий

жизнь несовместима с плавностью линий,
природа костлява, корява, проточна.
но человек выживает и в палестине —
начинает с пробела и кончает точкой
(самое вкусное, как всегда, в середине).
 

 
  Слушать стихотворение
в авторском исполнении
    середина зависит от передвижного состава,
и тут как повезёт: потечёшь мысью,
полетишь птицей, будешь рыбой плавать...
стоп! плавность линий несовместима с жизнью!
поэтому и править не имеем права.

2013

 

 
   

Спасибо
Летучему Голландцу
за вдохновение

    натюрморт

кучка трупов гниёт в картине:
фюрер, голубь — и — пикассо.
неизведанное нахлынет
разделительной полосой.
извиваясь змеёю длинной,
кривошеее существо
нарисует меня и сгинет...
где, скажи, мне искать его?

натюрморт обозрел уныло —
список мёртвых вещей тяжёл:
от архангела гавриила
до марселя нино пажо,
карнавал и ночная месса —
холодеющих красок стыд,
даже кажется, если честно,
что картина не вдохновит.
а по кругу с застывшим словом
водят зрители хоровод,
в этой жизни прожить — не ново,
и поэтому жизнь — не в счёт.

но разводит народ рулады,
и рисует натур нутро —
мне картинок таких не надо,
как из мультика болеро,
мне б попроще — простых и ясных,
где бы солнца разящий луч
зачеркнул тени всех несчастных
из-за быстро сбежавших туч.

2013

 

 
        секреты близости

пока на нас надета паранджа сомнения, и будущее метит за целью цель, кривляясь и визжа писулькой в неотправленном конверте, я на тебя смотрю, как в пустоту прицельно и бесстрастно смотрят пушки, чуть приглушив надежду и мечту следами незаконченной пирушки.

ты помнишь, как в водоворотах слов мы долго и мучительно любили, соорудив искусственный покров из офисной и придорож­ной пыли. мы знали, что потом настанет миг прощания и чувствам скажем: выше! в подъездах, задавив ладонью крик, мы быстро и стремительно задышим. а дальше — больше, улицы, кино, скамейки парков, номера отелей — нам было так с тобою всё равно, что время и пространство заболели и умерли на час или на два, на день, неделю... видно это надо — понять и оценить свои права и правила случайного парада на площади сенатской или той — последней детской площади циона, где камни жгут огнём на мостовой подошвы мародёров и влюблённых. бегут. и мы бежим за тем (за кем?), кто обещал, прижатый нимбом к солнцу, за каждое признание «жетем» прощать нам обещание «вернёмся».

мы радуемся. ты и я. и мы. и непогода к смазанной причёске прохладными ладонями зимы прилаживает ленточки и блёстки. и паранджа сомнения спадёт. я верю. нужно верить, чтобы выжить, и перед каждым вызовом на взлёт к тебе лишь наклоняюсь ближе. ближе.

2011

 

 
        ты

звезда моя в потёртых джинсах,
спешу отречься от сомнений:
на полурусских заграницах
надежду время не заменит.

ты — наверху, а я не знаю,
когда твой свет коснётся линий
моей руки, опережая
воздушный голубой и синий.

ты носишь неземное счастье,
а я, согревшись одеялом,
над неземным, увы, не властен —
привык довольствоваться малым.

привык любить и быть любимым
под этим одеялом тёплым,
со звёздами несовместимы
заботы, мчащие галопом.

простые истины дороже
капризов разовых игрушек,
я попросил, чтоб день был прожит,
но звёзды не умеют слушать,

а только сотрясать от боли
напарафиненное небо,
что осень молнией расколет,
и не понять — где явь, где небыль.

2013
Комментарии

 

 
Буквица № 1, 2013 Стр.:   2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12 Галерея:   I—XII Стихи наших авторов

Rambler's Top100