Буквица №1, 2012 Стр.:   2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13 Галерея:   I ... XX   XXI ... XXXIX Классика
 


 
    Павел Давыдович Коган
(1918—1942)

«Разрыв-травой, травою-повиликой...»
«Нынче окна...»
Гроза
Монолог
Состав
«За десять миллионов лет пути...»
Тигр в зоопарке
Лирическое отступление

 

 
      Киевлянин по рождению, Павел в 1922 году вместе с родителями переехал в Москву. Ранняя и страстная любовь к поэзии привела его сначала в Московский институт фило­софии, литературы и истории, а затем в Лите­ратурный институт (семинар И.Сельвинского). Стихи Когана были популярны в среде московской литературной молодёжи, но при жизни поэта не публиковались.
    В 1941-м ушёл добровольцем на фронт и погиб в боях под Новороссийском.

    Только во второй половине 1950-х стихи Павла Когана стали появляться в периоди­ческой печати, в 1960-м вышла книга «Гроза».
     Тогда же вернулась из забытья и зазвучала по всей стране романтичная «Бригантина». Mелодию к стихотворению Павла придумал его приятель Жора (Георгий) Лепский, в то время (1937) ученик восьмого класса. (>>>)
    Юрий Визбор, фактически давший песне вторую жизнь, адаптировал текст (убрал некоторые куплеты и немного изменил остав­шиеся), поэтому иногда автором песни ошибочно считают его. (>>>)
    «Бригантина» была включена в широко известный бардовский проект «Песни нашего века» (1998—2008).

    * * *

Разрыв-травой, травою-повиликой
Мы прорастём по горькой,
по великой,
По нашей кровью политой земле...

(Из набросков)

 

 
      * * *

Нынче окна
невозможно синие,
просто невозможная
шальная синь.
Удивляются деревья в инее,
что луну никто не снёс в Торгсин.
До того она сегодня золотистая,
до того весёлым золотом горит,
что стихи выходят неказистые
и куда-то к чёрту убегает ритм...

1935

 

 
        Гроза

Косым,
стремительным углом
И ветром, режущим глаза,
Переломившейся ветлой
на землю падала гроза.
И, громом возвестив весну,
Она звенела по траве,
С размаху вышибая дверь
В стремительность и крутизну.
И вниз.
К обрыву.
Под уклон.
К воде.
К беседке из надежд,
Где столько вымокло одежд,
Надежд и песен утекло.
Далёко,
может быть, в края,
Где девушка живёт моя.
Но, сосен мирные ряды
Высокой силой раскачав,
Вдруг задохнулась
и в кусты
Упала выводком галчат.
И люди вышли из квартир,
Устало высохла трава.
И снова тишь.
И снова мир.
Как равнодушье, как овал.

Я с детства не любил овал,
Я с детства угол рисовал!

20 января 1936

 

 
        Монолог

Мы кончены. Мы отступили.
Пересчитаем раны и трофеи.
Мы пили водку, пили «ерофеич»,
Но настоящего вина не пили.
Авантюристы, мы искали подвиг,
Мечтатели, мы бредили боями,
А век велел — на выгребные ямы!
А век командовал: «В шеренгу по два!»
Мы отступили. И тогда кривая
Нас понесла на век. И мы как надо
Приняли бой, лица не закрывая,
Лицом к лицу и не прося пощады.
Мы отступали медленно, но честно.
Мы били в лоб. Мы не стреляли сбоку.
Но камень бил, но резала осока,
Но злобою на нас несло из окон
И горечью нас обжигала песня.
Мы кончены. Мы понимаем сами,
Потомки викингов, преемники пиратов:
Честнейшие — мы были подлецами,
Смелейшие — мы были ренегаты.
Я понимаю всё. И я не спорю.
Высокий век идет железным трактом.
Я говорю: «Да здравствует история!» —
И головою падаю под трактор.

5—6 мая 1936

 

 
        Состав

Он нарастал неясным гудом,
Почти догадкой. И томил
Тревожным ожиданьем чуда 

И скорой гибели светил.
Он рос. И в ярости и в грохоте
Врезалася в версту верста,
Когда гудка протяжным ногтем
Он перестук перелистал.
И на мгновенье тишиною,
Как зной, сквозною пронизав
Простор, он силою иною
Ударил в уши и глаза
И грянул. Громом и лавиной
Он рушил сердце, как дубы
Гроза, грозя в глаза, что дина-
Митом!
Рванёт.
И время на дыбы.
В поля, в расхристанную осень
Войдя, как в темень искрой ток,
Он стал на миг земною осью,
Овеществленной быстротой.
Но, громом рельсы полосуя,
Он нёс с собой тоску и жизнь.
Он был, как жизнь, неописуем
И, как тоска, непостижим.
Ещё удар. И по пылище,
По грязи, в ночь, в тоску — далёк.
И, как на горьком пепелище,
Мелькает красный уголёк.
---------
(А если к горлу — смерти сила,
Стихи и дни перелистав,
Я вспомню лучшее, что было, —
Сквозь ночь бушующий состав.) 

1937

 

 
        * * *

За десять миллионов лет пути
Сейчас погасла звезда.
И последний свет её долетит
Через четыре года.
Девушка восемнадцати лет
Пойдёт провожать поезда
И вдруг увидит ослепший свет,
Упавший в чёрную воду.
Девушка загрустит о ней,
Утонувшей в чёрной воде.
Так, погасшая для планет,
Умрёт она для людей.
Я б хотел словами так дорожить,
Чтоб, когда своё отсвечу,
Через много лет опять ожить
В блеске чьих-то глаз.

7 февраля 1938

 

 
        Тигр в зоопарке

Ромбическая лепка мускула
и бронзы — дьявол или идол,
и глаза острого и узкого
неповторимая обида.
Древней Китая или Греции,
древней искусства и эротики,
такая бешеная грация
в неповторимом повороте.

Когда, сопя и чертыхаясь,
бог тварей в мир пустил бездонный,
он сам создал себя из хаоса,
минуя божии ладони.

Но человек — созданье божие,
пустое отраженье бога —
свалил на землю и стреножил,
рукой уверенно потрогал.

Какой вольнолюбивой яростью
его бросает в стены ящика,
как никнет он, как жалко старится
при виде сторожа кормящего.
Как в нём неповторимо спаяны
густая ярость с примиренностью.
Он низведенный и охаянный,
но бог по древней одарённости.

Мы вышли. Вечер был соломенный,
ты шёл уверенным прохожим,
но было что-то в жесте сломанном
на тигра пленного похожим.

19 ноября 1939

 

 
  Стихотворения публикуются по изданию:
Коган П.Д.
Гроза. Стихи. —
М.: «Советский писатель», 1989


 
    Лирическое отступление
(из романа в стихах)

Есть в наших днях такая точность,
Что мальчики иных веков,
Наверно, будут плакать ночью
О времени большевиков.
И будут жаловаться милым,
Что не родились в те года,
Когда звенела и дымилась,
На берег рухнувши, вода.
Они нас выдумают снова —
Косая сажень, твёрдый шаг —
И верную найдут основу,
Но не сумеют так дышать,
Как мы дышали, как дружили,
Как жили мы, как впопыхах
Плохие песни мы сложили
О поразительных делах.
Мы были всякими. Любыми.
Не очень умными подчас.
Мы наших девушек любили,
Ревнуя, мучась, горячась.
Мы были всякими. Но, мучась,
Мы понимали: в наши дни
Нам выпала такая участь,
Что пусть завидуют они.
Они нас выдумают мудрых,
Мы будем строги и прямы,
Они прикрасят и припудрят,
И всё-таки
пробьёмся мы!
Но людям родины единой,
Едва ли им дано понять,
Какая иногда рутина
Вела нас жить и умирать.
И пусть я покажусь им узким
И их всесветность оскорблю,
Я — патриот. Я воздух русский,
Я землю русскую люблю,
Я верю, что нигде на свете
Второй такой не отыскать,
Чтоб так пахнуло на рассвете,
Чтоб дымный ветер на песках...
И где еще найдёшь такие
Берёзы, как в моём краю!
Я б сдох, как пёс, от ностальгии
В любом кокосовом раю.
Но мы еще дойдём до Ганга,
Но мы еще умрём в боях,
Чтоб от Японии до Англии
Сияла Родина моя.

1939—1941

 

 
Буквица №1, 2012 Стр.:   2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13 Галерея:   I ... XX   XXI ... XXXIX Классика

Rambler's Top100