Буквица №2, 2011 Стр.:   2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15 Галерея:   I ... XXIX  XXX ... XXXIX Хиханьки да хаханьки
 


 
    Елена Шакирова
Александр Шапиро (Ashsa)

Рассказы о Поэтах


В этих рассказах авторы никого конкретно в виду не имели.
А если и имели, то это не он.


 

 
        ***

Жыл-был Поэт, которому в жизни чего-то не хватало.

Из-за этого он часто бывал уныл и занудлив. Всем жаловался на своё существование. На то, что коллеги не ценят, девушки не любят, работа не греет, и вообще, все гады, а в суп не положили соли. Хотя у него на самом деле всё было хорошо. Ну, так все думали.

В конце концов, Поэт открыл, в чём дело. В том, что он не был самостоятельной фигурой, а был чьим-то персонажем. Его таким выдумали, а он, видите ли, ни в чём не виноват.

И он стал искать своего автора. И довольно быстро нашел его. Авторов вообще немного.

Естественно, автор благосклонно отнесся к своему персонажу. Стал с ним частенько выпивать и обсуждать текущую политику. Перезнакомил и ввёл в круг. Даже девушками иногда делился, ради интереса (девушки потом всё-всё ему рассказывали, а он записывал). И, разумеется, брал его на выступления перед публикой. Так и объявлял: «А сейчас выступит мой персонаж такой-то».

Сначала персонажу это очень нравилось. У него теперь всё было. Даже больше, чем у других: у них ведь не было автора.

Но счастье продолжалось недолго. Пока персонаж не догадался, что это не счастье, а, наоборот, несчастье.

И тогда он убил своего автора.


***

Жыл-был Поэт, которому хотелось быть легкомысленным. А он был на редкость тяжеломысленный. Таким уж уродился.

Чтобы стать легкомысленным, Поэт, скрепя сердце, шел на многочисленные жертвы. Написал венок сонетов и не посвятил его Петрарке. Заменял цитаты из классики на цитаты из современники. В отчаянии рифмовал «авось» и «морковь» (или наоборот, «авось» и «небось»). И даже один раз выпивал с Файзовым.

Всё было вотще. Или, говоря современным языком, втуне.

Однажды в светлый день Восьмого марта Поэт написал эпиграммы на своих друзей, в сонетной форме, но (для маскировки) шестистопным амфибрахием. Он всячески старался быть легко­мысленным, и даже употребил слово «пидорас». Все обиделись, особенно тот, кого назвали «пидорасом». Потому что это оказалось правдой.

Тогда поэт стал заводить легкомысленные интрижки с девушками. Девушки, однако, сразу хотели за него замуж (сурьёзный человек, надёжный), или, в крайнем случае, чтоб подвёз в Чертаново (откуда ещё никто не возвращался). Или Поэту всю ночь рассказывали тяжелую историю несчастной любви, без желанного перерыва на легкий флирт. Одна девушка даже совершила попытку суицида. Потому что, видите ли, она представилась эмо, а он легкомысленно пошутил насчет страуса.

И все-таки однажды Поэт добился своего и стал легкомысленным. Как добился? А неважно, как. Старался, старался и добился.


***

Жыл-был Поэт, который писал стихи. Как его ни отговаривали.

Как ему ни объясняли, что писать стихи — это неподходящее занятие для Поэта. Мало того, что ты и так уже Поэт, так ты еще и стихи пишешь! — говорили ему. — Это пошло и провинциально! Поэт должен заниматься совсем другими вещами. Список этих вещей содержится в многочисленных упражнениях на тему «Я входил вместо дикого зверя в клетку». Только такие люди достойны входить вместо дикого зверя в КафеМах.

В конце концов нашего Поэта удалось вполне убедить. Теперь он занимается скупым мужским стриптизом и щедрой литературной критикой. И у него растёт, не ведая стыда.


***

Жыла-была Поэт. Но все её называли поэтессой.

Её это, разумеется, бесило. Какое поэтесса, когда Поэт!

И главное, эти вечные разговоры: Вы кто? — Я Поэт! — Так Вы поэтесса? — Нет, я Поэт! — Так Вы лесбиянка? — Нет, я не лесбиянка! — Тогда Вы поэтесса. — Нет, тогда я Поэт!

И так всегда и везде.

Ну, в конце концов, ей это, разумеется, надоело. И она стала лесбиянкой.


***

Жыл-был поэт. Великий поэт.

Он так и представлялся при знакомстве, на манер легендарного шпиона:

— Василий Петрович. Поэт. ВЕЛИКИЙ Поэт.

И собеседник или признавал величие Василия Петровича, или, смолчав в тряпочку, дожидался паузы в разговоре о его величии и, откланявшись, удалялся.

Василий Петрович сразу стал Великим Поэтом. Он всегда, с рождения знал, что другие будут просто поэтами, а он — Великим Поэтом. Для этого у него просто были все данные. Даже с именем подфартило: не каждому подойдет псевдоним Великий Поэтрович.

Чтобы стать великим поэтом, В.П. сначала добился всеуслышания. Как добиваются всеуслышания, нам, безвестным, неведомо, но дальнейшее — дело простой техники. В.П. размахнулся и во всеуслышание заявил:

— Я — великий поэт.

И тут состоялся известный диалог.

Многоголосый Хор (словами Одноголосого Хармса): — А по-моему ты говно.
В.П.: — Кто так говорит, завистники и бездари.
М.Х.: — И кто же это, например, завистник и бездарь? Слабо́ назвать имя?
В.П.: — Например, всем известная Клара Карловна — завистник и бездарь.

И тут Многоголосый Хор загадочным образом делится. Одни за Клару Карловну, другие против: засиделась старуха в королевах-матерях. В.П. тут же вербует сторонников среди последних. Начинают сравнивать стихи Великия Поэтровича и Клары Карловны. В.П. ополчается, естественно, не на тех недоумков, которые по-прежнему называют его говном, а на тех зануд, которые находят, что его опусы вполне сравнимы с опусами К.К.: как можно сравнивать несравненное!

Постепенно В.П. сравнивать перестают. У него образуется своя группа поэтопоклонников, которые поклоняются только ему, Великому.

А он пишет. И пишет, и пишет. И пишет, и пишет, и пишет. Рассылает повсюду. Публично шумно радуется, когда публикуют или упоминают. Публично скандалит, когда отказывают в публикации. И отказывать перестают.

Так возникает Великий Поэт. То есть, такой поэт, с которым сравнивают всех остальных поэтов.

«Стихи молодого Бальтазара Алебастрова могли бы привлечь внимание в другой литературной обстановке, но на фоне Великия Поэтровича это просто детская попытка вызвать скандал,» — пишет критик. — «Наша литература вообще бедна талантами — или они просто блекнут на могучем фоне В.П.»

Вы уже догадались, что в конце концов произошло с В.П.? Он стал Великим. И перестал быть Поэтом. Он стал Фоном.

Все знают, что он есть. Всех с ним сравнивают. Но что он пишет, не знает никто. Стихов его не читают. Пролистывают, пропускают. Кто же обращает внимание на фон?

А если вы мне не верите, то прочтите наизусть хотя бы одно стихотворение Василия Петровича. Хотя бы одну строчку.

Не можете? Вот видите!


***

Жыл-Был Поэт-Критик: Ох, лучше бы не жыл и не был.

Как поэт, он создавал стихи. Как критик, их уничтожал. Как поэт, он был нежен и тонок. Как критик — груб и толст. Как поэт, любил женщин, поэтов, и поэзию вообще. Как критик, ненавидел поэтов, особенно женщин, а поэзии вообще для него вообще не существовало.

Однажды ему принесли стихи, которые ему откровенно не понравились. На то он, собственно, был и критик, чтобы ему стихи не нравились. Он сел и написал критический отзыв. Стихи были посвящены даме, и он назвал автора графоманом. Стихи ему что-то смутно напомнили, и он назвал автора плагиатором. Потом оказалось, что над ним подшутили и подсунули ему его собственные стихи. Это не понравилось ему еще больше.

Он сел и стал думать. Потом встал, стал ходить по квартире и думать. По дороге ему попалось зеркало. Он задумался, остановился и посмотрел в зеркало.

И аннигилировал.


***

Жыл-был поэт-пародист. Ох, хорошо жил. Писал пародии и пародигмы. Ох, хорошо писал.

И главное, никто на него не обижался. Даже я на него не обиделся. Никто не хотел ему морду набить. Все были выше этого. Все его уважали, любили и посмеивались вместе с ним над самими собой. Старались с ним подружиться. Приглашали на тусовки и литературные вечера. И пили с ним, и оставляли на ночь.

И он жил все лучше и лучше. Все припеваючее и припеваючее.

А чего ему вообще сделается.

Пидорасу.

***


В этих рассказах авторы никого конкретно в виду не имели. А если и имели, то это не он.

Комментарии

 

 
Буквица №2, 2011 Стр.:   2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15 Галерея:   I ... XXIX  XXX ... XXXIX Хиханьки да хаханьки

Rambler's Top100