Буквица №4, 2010 Стр.:   2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14 Галерея:   I...VIII Стихи наших авторов
 


 
    Александр Шапиро (Ashsa)

«Можно ли ждать откровений...»
Балетная баллада
«Сквозь тающий сугроб проклюнулся...»
«Мы думали, что кислое жильё...»
«Композитор проживает музыку...»
«синяя таможенница толстая баба...»
«Как хорошо, как искренно, как тяжко...»
«Чудище виолончель...»
«Сидим с друзьями, едим салат...»

 

 
  Я родился в 1966 году, в Москве. Получил математическое образование. Участвовал в поэтическом семинаре К.В.Ковальджи. С 1995 года я живу в Дании, профессор физхимии в Датском Техническом Университете (Копенгаген). Постоянный автор Интернет-журнала «Вечерний Гондольер». Публиковался также в различных интернетских и «бумажных» изданиях.





Предыдущая публикация автора:
Стихотворения. №1, 2007

    ***

Можно ли ждать откровений
от человека в кашне?
Вот он, непризнанный гений,
неотличимый вполне.

Выпростал шею наружу,
лихо поправив баул,
и гениальную лужу
нехотя перешагнул.

 

 
        Балетная баллада

наш театр представляет премьеру
мировая война в па-де-де
энергичную танца манеру
знатоки оценили везде

поглядите и вы понарошку
пусть наполненный зал поглядит
как вращает изящную ножку
офицер перед тем как убит

перед тем как красиво красиво
словно стая обугленных птиц
разлетается брызгами взрыва
перепуганный рой танцовщиц

как гвардейцы роняют винтовки
ах вальсируют падают ах
а вокруг чудеса джигитовки
на игривых картонных коньках

ненавижу искусство балета
обожаю балетную прыть
мимолётный рассказ пируэта
как погибнуть или как убить

вы смотрели премьеру впервые
досмотрели финал до конца
браво браво ликуют живые
и погибшие кланяются

 

 
        ***

Сквозь тающий сугроб проклюнулся
кулёк размокшего попкорна.
Как книжка, читанная в юности,
весна деталями знакома.

Знакомы тучи парусинами,
скучающие по оттенкам,
и дождик, лапками крысиными
постукивающий по стенкам,

и липы, за зиму отёкшие,
теперь болезненно живые,
и птиц, и почек многоточие —
всё это вновь, а не впервые.

 

 
        ***

Мы думали, что кислое жильё,
в котором мы ютились по пятнадцать,
с одной на всех грохочущей уборной,
с одним на всех визгливым телефоном,
останется за нами навсегда;
мы прятали крысиные заначки
в укрывище по имени Москва,
и во дворах с непроходимым смрадом
выгуливали анемичных чад —
но всё закончилось. Пришли они,
нейлоновые инопланетяне,
по центру понаставили своих
скворечников, аляповатых вышек,
а нам коробок с видом на пустырь,
где по-дворняжьи выл окрайный ветер,
и сквозь метро, от края и до края,
мы протекали тряпочной рекой,
не поднимаясь больше на поверхность.

 

 
        ***

Композитор проживает музыку
в замедленном, замедленном времени.
Звук выкристаллизовывается
из мычащего облака,
становится точечкой на линеечке,
зацепляется хвостиком.

Рядышком из-за решётки
таращат глазёнки другие
полонённые звуки.
Инкубатор. Виварий.
Там, наверху, наверное,
время плывет, как облако.

На столике у композитора
фото любимой женщины.
Им досконально изучены
мельчайшие чёрточки,
морщинки, трещинки, пятнышки,
беззвучные, неподвижные.

Композитор покрыт испариной.
Он безвольно плавает
в облаке собственной слабости.
Чёрт бы побрал сверхчувствительность.
Она причиняет больше
страданий, чем музыкальность.

Любимая, как мы плавали
на лодке по белой заводи!
Мы плавали, будто падали,
мы плакали будто таяли,
мы пели и говорили,
не ведали, что творили.

Не ведали, что
творили.

 

 
        ***

синяя таможенница толстая баба
каркает команды на птичьем английском
сумка ботинки куртка компьютер
очередь ремень телефон задержитесь
говорит уже на своем на испанском
эти бестолковые все забывают
одарила бусами дочек подружек
собрала монетки Багамы Аруба
пробовала вина что твой дегустатор
а вчера мальчишка забыл черепашку
вот она дурында лежит под скамейкой
гадила два раза а нам прибирайся
в самолет не пустят боятся заразы
дома у меня образцовый порядок
видела бы ты как я полвоскресенья

 

 
        ***

Как хорошо, как искренно, как тяжко
вести свой утлый борт
по городу морскому, где бродяжка
целует Остерпорт,

где над горой раскрашенных пирожных
фонарики блестят,
но даже булочнику невозможно
влюбиться в шестьдесят.

 

 
        ***

Чудище виолончель
отдыхает от дыханья.
Полдень. Вечная качель
волн над донными мехами.

Есть бродячее тепло
в наползающем прибое.
Чтоб увидеть в этом зло,
нужно зрение другое.

 

 
        ***

Сидим с друзьями, едим салат,
пьём капучино с пенкой,
и знаем ту, что в углу стола,
того, кто не спит за стенкой.

Нам можно с ними существовать:
налить, протянуть печенек.
Вот только имени не назвать —
скажи почему, священник.

Комментарии

 

 
Буквица №4, 2010 Стр.:   2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14 Галерея:   I...VIII Стихи наших авторов

Rambler's Top100