Буквица #1, 2009 Стр.:   2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14 Галерея:   II  III  IV  V  VI  VII Стихи наших авторов
 


 
    Ербол Жумагулов

"на свете счастья нет но есть трава и пиво..."
"осень в городе воздух тягуч и горек..."
"я тоже божья аскарида..."
"июльский дождь картавит ввечеру..."
"на фронтах войны за правду..."
"Покуда верх неверным светом пышет..."

 

 
  "Здешним" воздухом был обнаружен 23 августа 1981 года в Алма-Ате (ныне — Алматы). До восемнадцати лет профессионально занимался футболом. Пишу с восемнадцати лет, с тех же восемнадцати лет работаю журналистом. В разных режимах сотрудничая с казахстанской периодикой, последние пять лет работаю корреспондентом Британского института по освещению войны и мира (IWPR). Как журналист публиковался в центральной прессе постсоветских государств, Великобритании (IWPR, BBC), Германии, США и Франции.

Первая книга стихов "Стихи.RU" (совместно с Геннадием Банниковым) вышла в Алматы (издательство "CREDO", ноябрь 2002 года) тиражом 1000 экземпляров.

Лауреат конкурса "Казахстанская современная литература" фонда "Сорос—Казахстан" в номинациях "Поэзия" и "Эссеистика" (2000). Лауреат международного сетевого конкурса "Магия твердых форм и свободы" в номинациях "Триолет" (2002) и "Верлибр" (2003).

Летом 2003 года переехал в Москву, где прожил около пяти лет, затем вернулся в Казахстан. Закончил Казахскую государственную академию туризма и спорта.

    ***

на свете счастья нет но есть трава и пиво
есть грустный тот кто я идущий торопливо
скользящий словно нож сквозь масло темноты
к безвестной той к любимой той кто ты

пловец от слова плов и бешеный от беша
бухавший в бухаре куривший джа в джамбуле
я веку за окном господняя депеша
о том что всем хана кто есть у нас в ауле

усердствуй снегопад от чу до баканаса
труби метель труди патлатую метлу
где я иду жуя ворованное мясо
и ухожу во тьму в рождественскую тьму

 

 
      ***

осень в городе воздух тягуч и горек
низко мечется птица-метеоролог
где небесное приливает море к
берегам горизонта который долог

в мутном воздухе сером сыром и сиром
громко пахнет призывами и санчастью
был я веку пасынком а не сыном
дальним родственником мировому счастью

церемонится небо грозит грозою
монотонно планеты бегут по кругу
на которые бережно я глазею
семеня вдоль дороги с тоской под руку

ветра с ветошью преддождевые танцы
гонят с шелестом жухлую вдоль забора
и стоят деревья как арестанты
в ожидании приговора

 

 
 

"Московская кухня". — Сборник стихотворений. — Авт.: Г.Власов, А.Дитцель, Е.Жумагулов, К.Щербино. — СПб.: "Геликон Плюс", 2005.

    * * *

я тоже божья аскарида
часть речи в смертном падеже
и мне закатная коррида
в смогучем небе по душе

пускай стезя моя у бога
мне и такая дорога
глядеть как ночи у порога
тьма точит месяцу рога

одетый в жизнь но в смерть обутый
с пучком гербария в торбе
в такие долгие минуты
я очень мыслю о тебе

о том как выпало прощаться
в пылу любительской возни
сполна познав науку щастья
от боже мой до черт возьми

с тех пор прошло немало буден
но так же память горяча
когда я мучаю свой бубен
о чем-то вечном бормоча

затем я муз целую в обе 1
и призываю меж людьми
склонять любовь любви любови
любовь любовью о любви


1 вариант с более точной рифмой — "не зря я музам целю в обе"
(вымаран внутренней цензурой)


 
 
        * * *

июльский дождь картавит ввечеру:
я обхожу плоды его стараний,
где солнца диск похож на ветчину
на бутерброде тьмы потусторонней.

шагающий куда глаза глядят,
кусаю папиросу понапрасну,
поскольку здесь отыщется навряд,
кто никогда не дергал по напасу.

усердствуя в природе не навек —
как не суметь иному ротозею,
я поднимаю карие наверх,
но не смотрю на небо, а глазею.

спешат стада на пасмурный убой,
листва шумит, и, воздух отравляя,
автомобилей рядом визг и вой,
и ржавый бок забитого трамвая.

в котором жмутся мнеизвестно кто,
кто тоже жив, чтоб кончиться исправно;
и тем хана, кто лыбится в окно,
и этим, кто не лыбится, подавно.

и мне каюк, как ни вилять тропе,
но чем бы смерть в подмышках не воняла,
я — самый дальний родственник толпе,
и финалгон припрятал для финала!

неистовствуй, мелодия в башке,
прострелянной свинцовыми ветрами.
что наша жизнь? она — котак в мешке,
и память об увиденном бедламе.

чем дольше путь, тем скука не новей,
хоть сукой будь какой или пророком...
мгла голодна — в ожогах фонарей,
трамвай гремит костьми за поворотом.

 

 
 

Ербол Жумагулов. "Ерболдинская осень". — Астана: "Елорда", 2006. — 2000 экз.

Книга переиздана в Москве.

    * * *

на фронтах войны за правду
называя падлой падлу
возле прочих миллионов не особо различим
я иду слегка блуждая
невзначайно наблюдая
нуворишек нуротанго в силу праздничных причин

правый берег левый берег
тут арман а рядом берик
гуля с таней и гузеля все приехали сюда
берег левый берег правый
здесь дворец вон там хибары
настной пятничной погодой окружает нас среда

такова картина рядом
массам стол стволы нарядам
впереди особо важно и неважно позади
справа разно слева всяко
не найти того что свято
хоть рабочую кухарку в кресло хана посади

знать гудит массовка пляшет
белизна элитных ляжек
льется музыка эпохи в репродукторную мглу
косячок спешит по кругу
некто тискает подругу
котакбасы бьют мамбетов недалеком на углу

продолжайся пышный праздник
тот зовет а эта дразнит
нет спасибо дорогая мне сегодня не туда
этим разом потому что
мне с самим собой не скучно
ибо с умным человеком мне не скучно никогда

вот луны сочится дыня
дорога в груди гордыня
пусть неверно вероятно обладателям гордынь
гладь вечернего ишима
ничего неразрешимо
но поет о стылых звездах напряженная гортань

 

 
        * * *

Покуда верх неверным светом пышет,
я есть вон тот поспешный человек,
следов чей почерк шаркает и пишет
в сырой листвы толстовский черновик.

Люба нутру существовать халтура,
когда кругом такая благодать:
бетон пейзажа, гор архитектура,
деревьев терракотовая рать.

Гонцы от Каскелена Капшагаю 2
стремглав на юг сквозь ветви облака,
Шагалом под которыми шагаю,
мгновенный сын вселенского полка.

Мне бытие понятно без ста грамма:
от желтоксана и до караши 3
летят года, лишенные стоп-крана.
Все хорошо и все мы хороши.

Отброс коньков у всех кто докатался
и смертный лед дождался расколоть:
Господь капут, как Ницше догадался;
всяк сам себе — и дьявол, и господь.

Я честно жив и этим неподсуден,
старательно грызя карандаши
о том, как век мой скуден и паскуден,
но нет обид за пазухой души.

Любить и петь отпущено пока мне —
над буквами заветными сопя,
галерный раб, кажинный день по капле
я вдавливаю Чехова в себя.


2 города в Алматинской области
3 декабрь и ноябрь (каз.)
[1-3 Прим. авт.]

Комментарии

 
 
Буквица #1, 2009 Стр.:   2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14 Галерея:   II  III  IV  V  VI  VII Стихи наших авторов

Rambler's Top100