Буквица #3, 2008 Стр.:   2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 Галерея:   II  III  IV  V  VI  VII  VIII  IX Поле поэзии
Леонид Латынин

ОСНОВНЫЕ СЮЖЕТЫ
РУССКОГО НАРОДНОГО ИСКУССТВА
прялка ~ вышивка ~ игрушка

 
   

 
 
 
Медведь

Имена, связанные с сюжетом Медведь: Велес, Волос, Волосожары, Волосыни, Волохатый, Волхв, Дед, Домовой, Космач, Мохнатый, Овсяник, Пращур, Щур, Чур.

Медведь — в эпоху собирательства и охоты — один из первых родовых тотемов, стал для человека, окруженного дикой и равнодушной природой, условием его материального и духовного бытования.

Медведь накормил человека, одел его в тёплую шубу, в пещере отделил холод от тепла, укрыл его во время сна и, превратившись в его предка Щура и Пращура из иного подземного или потустороннего мира, защитил его от болезни и напасти.

Наши собрания, как музейные, так и частные, зафиксировали длинную, почти непрерывную цепь глиняной пластики, свидетельствующую о постоянстве сюжета медведя в народном искусстве. От неолитических фигурок, скульптуры начала первого тысячелетия нашей эры, знаменитых московских медведей XVI-XVII веков, из Гончарной слободы, скопинских медведей конца XIX - начала ХХ века (с поднятыми лапами), каргопольских начала века, до работ мастеров Дружинина, Шевелёвых и Ульяны Бабкиной из Каргополья.

Тут версий сюжета множество — и медведь в лодке, и медведь на рыбалке, и медведь "с цветком", и медведь с зеркалом, стоящий, как человек, на задних лапах. Медведя лепили мастера из Филимонова, Дербенёва, Лукьянова, Лукичёв из Алеховщины Ленинградской области, Сычёва из Рязанской, дымковские мастера и мастера других промыслов.

А что касается богородского промысла, то здесь медведь один из главных сюжетов. Эта фигурка участвует во многих композициях, где на равных человек и медведь: это и знаменитые "Кузнецы", и "Гулянье медведей", и "Вершки и корешки".

Свидетельством особо почтительного отношения народных мастеров к медведю как тотему, знаку предка, служит, на мой взгляд, и тот факт, что глиняное изображение медведя, как правило, не озвучено; т.е. медведь не превратился в игрушку-свистульку, тогда как даже баба, кукла в конце XIX - начале XX веков, стала ею.

Свидетель этой перемены Зоткин, мастер из Абашева, рассказывал мне: "Выносили мы на базар дудку и куклу. (В Абашеве бытовали два основных сюжета — кукла и дудка). Что такое кукла, понятно. А вот дудка — это и птица, и животное, и всадник, словом все, во что можно свистеть. Так вот: кукла была без свистка. И мастера обратили внимание, что даже девочки предпочитают кукле (вроде бы их игрушке) дудку — "погудеть хочется". Так под мышкой у куклы появилась свистулька, и сразу же спрос на куклу вырос".

Так вот, что касается медведя, он, несмотря на законы рынка, остался в основном неозвученным. Разве что богородские мастера заставили его двигаться. Но у них движущиеся игрушки — основной вид товара. Хотя старые мастера, такие как Барашков, любили резать медведя возле бочки или просто медведя, сидящего неподвижно.

Итак, медведь один из самых распространенных сюжетов народной скульптуры, один из первых родовых тотемов.

Прежде всего, что же такое тотем?

Это термин, введенный в научный обиход в конце восемнадцатого века. Исходное слово этого термина — "тотам", в древнеальгокинском наречии одного из индейских племен Северной Америки значит: "родство с братом" или "родство с сестрой". Таким образом, это магический, мифический общий предок для членов данного клана, племени, рода. Следы тотеизма сохранились и в современных символах нации: у англичан — лев, у французов — петух, у римлян, итальянцев — волчица, у русских и немцев — медведь и т.д.

Тотем появляется в период, когда охота, зверь становятся для человека условием продолжения жизни и, что еще важнее, его рода. Весь космос человека от миропонимания до быта воплощается в звере, в данном случае — медведе.

Мустьерский человек, живший десятки тысяч лет назад, уже знал рогатину, которая давала ему возможность вступить вооруженным в рукопашную схватку со зверем. Но почему, скажем, он, охотившийся и на медведя, и на зубра, и на мамонта, оставил в своих знаменитых мустьерских "медвежьих пещерах" костные останки именно медведей, да еще в таких огромных количествах? Почему таких ритуальных "кладбищ" не осталось от других зверей, тех же мамонтов или зубров? По-видимому, медвежьи останки в этих пещерах не только могилы съеденных медведей, но и следы ритуальных убийств медведей перед охотой, жертвы во имя будущего успеха.

Следы культа медведя сохранили ритуалы многих народов. Вот корякский обряд: убитого медведя охотники несут к дому, из него навстречу выходит женщина. Танцуя с горящими головнями в руках, она приближается к убитому медведю. Медведя раздевают, снимают шкуру вместе с головой, мертвому зверю приносят еду, затем его шкуру набивают травой и обносят вокруг дома. Цель проста — провожают душу домой, то есть делают все, чтобы умилостивить медведя, попросить прощения за вынужденную охоту, позаботиться о медвежьем будущем, защититься от ярости медвежьих родичей, чтобы потом везло в охоте.

Финны также стремились убедить убитого медведя в том, что он сам виноват в своей гибели, справляли по нему похоронный обряд и много и хорошо говорили о мёртвом медведе, чтобы другие медведи, услышав, какие почести оказываются убитому, сами бы поддались и дали себя убить.

Некоторые из северных народов после удачной охоты горячо благодарили медведя за то, что он не поранил охотников, не сломал их оружия.

Как же каменная, глиняная фигура в свой доигрушечный период участвовала в подобных ритуалах? Вариантов несколько. Известны и сосуды в виде медведя, ёмкость которого — полая фигура или голова (а голова, как и лапа — знак силы и могущества), наполнялась кровью. Кровь выливалась из ритуального сосуда в костёр — магическое действие, преследующее своей целью умилостивить дух убитого и его родичей, предков, вымолить будущие охотничьи удачи, поблагодарить предков за жизнь, которая продолжается благодаря мясу и шкуре.

В пещере Монтеспан в Северных Пиринеях была обнаружена безголовая глиняная огромная фигура медведя, на которую вероятней всего надевалась настоящая медвежья шкура с головой. В нее, очевидно, швыряли копья и ножи, чтобы научиться метать их точно, имитируя настоящую охоту, тем самым убивая всех будущих медведей, которые встретятся на охоте. Убитый, в данном случае — не прошлое, не предок, а будущее. Это явление так называемой контактной магии, попытка воздействовать на дух медведя. А возможно, и попытка сразиться с духом еще неубитого медведя, который не смогли одолеть охотники клана.

Известны случаи захоронения с каждым охотником глиняной фигурки медведя. Такие находки случались в неолитических и более поздних захоронениях в Скандинавии, Приладожье, Прибалтике, в верховьях Оки и Волги.

Возможно, глиняные подобия медведя хранились для будущего оживления. Скажем, лопари и камчадалы закапывали кости съеденных животных в землю в расчёте на их будущее воскрешение, надеясь, что снова эти кости покроются новым мясом и шерстью.

Признаков, знаков, свидетельств отношения народов нашей страны к медведю как к тотемическому животному, как к первопредку — множество. Это и обращения, которые фиксируют уважение к медведю, схожее по смыслу с обращени ем к старшему в роду — "Старик", "Дедушко", "Михайло Потапыч", "Потапыч", да и само имя — медведь, "ведающий, где мёд" — не имя зверя, но иносказание, эвфемизм, знак тайны, которую ведают лишь посвящённые в эту тайну.

А сибирский магический ритуал, еще недавно бытовавший у охотников, когда женщины с факелами накануне охоты (не так ли, как и тысячи лет назад), обходили вокруг отрезанных головы и лап ранее убитого медведя? А чего стоит обращение к медведю перед тем, как охотник собирается убить его? Тут и просто "дедушка, не по своей воле", и "прости, дедушка, детушкам есть нечего". Возможен и целый рассказ о том, что зима холодная, и голодно жить ребяткам, детушкам, сам родитель, поймешь, мол. В фольклоре зафиксированы формы охоты — яма, рогатина и даже те, что исчезли из обихода века назад: бревно на дереве перед ульем — медведь лапой отталкивает бревно, и оно убивает его.

Медведь — излюбленный герой русских сказок. Обратим внимание на одну из них, зафиксированную Афанасьевым. Это сказка о медведе, которому охотник лапу отрезал и старухе варить отдал, а медведь, сделав себе липовую лапу, пришел к старухе с просьбой вернуть ему отрубленную лапу. "Скрипи нога, скрипи, липовая. И вода-то спит. И земля-то спит. И по селам спят. Одна бабка не спит. На моей коже сидит. Мою шёрстку прядет. Мое мясо варит. Мою кожу сушит".

А в сказке "Иван - медвежье ушко" медведь еще и отвозит человека в тридевятое царство, то есть иной мир.

Я уже говорил, что в медведе был заключен весь космос нашего предка — "шерсть", "мясо", "кожа". Условия жизни соблюдены. Есть что есть, есть чем быть укрытым от холода.

Щур и Пращур еще и охраняют человека от болезни и напасти.

Жизнь обеспечивают еще и храбрость, мужество и сила охотника. Они сосредоточены также и в звере. До недавнего времени у охотничьих народов Сибири сохранялся магический ритуал отсечения у убитого медведя лапы и головы и захоронения их либо в земле, отдельно, либо вместе с охотником. Лапа и голова, два знака силы и мудрости медвежьей.

Герой многих сказок Медведко, полумедведь, получеловек, также ведет свой род от медведя и женщины. Кстати, этот герой всегда необыкновенно силен, иногда и сметлив.

Столь же могуч и Царь-медведь. Интересен поворот сюжета — не человек, как могло быть, заставляет медведя упасть в яму, а от медведя людей сажают в яму, закрытую ветвями.

Когда человек стал земледельцем, когда солнце, небо, земля стали решать судьбу его в большей степени, чем зверь и дерево, народная память не отказывается от связи со своим предком.

Нам известна медвежья фигурка эпохи неолита с признаками женской груди. В медведе наряду со знаками магического охотничьего ритуала человек фиксировал и знаки плодородия. Не случайно у земледельческих народов медвежий праздник трансформировался в праздник, связанный с аграрным весенним календарем, и орнамент, украшавший медвежью глиняную фигуру, нес также знаки плодородия.

Возможно, поэтому древнее христианство сдвинуло праздник масленицы с 24 марта, на неделю, предшествующую началу Великого поста. Но еще долго 24 марта праздновался день пробуждающегося (рождающегося?) медведя, носивший название "комоедицы". Еще в прошлом веке в Белоруссии, несмотря на Великий пост, праздновали этот день весело и бурно.

В период политеизма, пришедший на смену полимагии, Волос — Велес — скотский бог из народного пантеона в какой-то степени продолжает выполнять функции медведя. Связь этого бога и медведя-тотема прослеживается вполне убедительно.

Свидетельством тому и ритуальный топор с головой медведя, найденный в Ростове, где около тысячи лет назад было капище Велеса-Волоса. И народное название созвездия Плеяд — Волосожары, Волосыни, сулящее удачную медвежью охоту. И медвежья лапа, оберегающая крестьянский двор, называемая "скотьим богом" (в русских же летописях "скотий бог" есть Волос-Велес). Следовательно, мы не только "Велесовы внуки" ("Слово о полку Игореве"), но и "медвежьи правнуки".

Кстати, как медведя называли "дедом", так и последний сноп урожая ("Волосу на бородку") тоже называли "дедом" и "стариком".

С Волосом-Велесом связан и культ мёртвых. Медведь — "мёд ведающий" — иносказание, и Волос — волосатый (волохатый) тоже иносказание, эвфемизм. Отсюда же и волхв. Не исключено, что в медвежьей шкуре волхвы совершали свои магические обряды, волховали, дабы умножить стада животных. Отсюда, думаю, и "медведчики", скоморохи, работающие с медведями, в народе слыли знахарями и колдунами.

Волхвы выполняли функции магических пастырей, какие в реальном мире выполняли просто пастухи. Судя по одной словацкой колядке, записанной И.П.Сахаровым, пастухов называли велесами ("пасли овец велесы при бетлемском шаласе"). Кстати, Афанасьев считал, что Велес был сначала богом туч, облаков — небесных стад — и только потом уж земных, принадлежащих человеку.

Во времена христианства скотий бог Велес также не был забыт, его могущество и обязанности перешли к покровите лю скота святому Власию, — вероятно, потому, что это имя по звучанию оказалось схожим с именем Волоса-Велеса.

И совсем не случайно на месте капища Велесу, скажем, на северном углу Киево-Подола, была построена церковь святого Власия. Интересен и магический обряд в праздник богоявления, бытовавший еще в прошлом веке. Он похож на обряд, совершаемый волхвом: здесь и вывернутая мехом наружу шуба, и бросание топора через скот, крест-накрест, кропление водой скота и кормление его оставленными от последнего урожая снопами "Волосу на бородку".

В эти же дни в Болгарии, например, устраивается обряд, в котором участвуют двенадцать старцев в масках, обвешан ных по поясу бубенцами. Старцев называют "Сурвакарами", а иногда и просто "медведями". Это еще одно свидетельство поразительной стойкости народной памяти.

Многие народные обряды, дожившие едва ли не до наших дней, хранят следы культа медведя, хотя смысл их зачастую оказывается утрачен. Так, участник святок, колядок, дзядов, ряженный в медвежьи шкуры, может и не осознавать, что его наряд свидетельствует о связи человека со своим лесным предком.

Таким образом, в глиняном подобии Михайла Потапыча, которым торговали русские ярмарки на протяжении столетий ("Бери-бери: медведь-топтун, соловей-свистун", — зазывали продавцы), которого лепят и посейчас мастера Каргополя, Филимонова и других народных промыслов, заключено несколько символов.

Первый — тотем, предок, родич. Почитание предка-тотема осталось в русском обиходе в варианте почитания предка вообще, как такового, почитание деда, чура, шура ("Чур меня!" — то есть, защити меня, пращур, от напасти).

Второй — отражение периода, когда животное перестает быть реальным предком реального племени и становится олицетворением некоей магической силы, могущества, плодородия, покровителем животных, переносится на небо. (Волосожары, Большая и Малая Медведица ассоциируется с божеством дохристианского пантеона, покровителя животных Волоса-Велеса, скотьего бога, отрубленная медвежья лапа становится "скотьим богом"). В этой связи интересен тот факт, что семь мифических мудрецов Риши, которые открыли ведийские гимны и которых отождествляют с семью звездами Большой Медведицы, по преданью раньше были медведями.)

И, наконец, в период христианства святой Власий тоже имеет некое отношение к нашему древнейшему тотему.

В глиняной игрушке, как, впрочем, и в других видах искусства, словно в зеркале отражены минувшие эпохи.

И только потом, пройдя стадии тотема и божества, глиняный зверь становится игрушкой, в которой все равно присутствует забытое взрослыми и детьми магическое, сакральное начало.

(Начало: "Буквица" #2, 2008. Предисловие ~ Дерево
Продолжение: следующие выпуски журнала)

 
   
 

Ниже — игрушки из собрания автора.
Более детальные изображения —
на авторском сайте.




Медведь-конник
Мастер Самошенкова
Хлуднево, Калуга, 1981
Глина, роспись




Медведь в лодке
Мастер Бабкина
Каргополь, Архангельск, 1964
Глина, роспись




Медведь
Мастер Шевелёв
Каргополь, Архангельск, 1964
Глина, роспись




Медведь
Мастер Бабкина
Каргополь, Архангельск, 1964
Глина, роспись




Медведь
Мастер Манушичева
Хлуднево, Калуга, 1981
Глина, роспись







Медведи
Оба — Скопин, Рязань, 1981
Глина










Медведи
Все — мастер Кондрашёв
Александро-Прасковьинка,
Рязань, 1981
Глина, роспись



Текст и иллюстрации —
с авторского сайта



 
 
Буквица #3, 2008 Стр.:   2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 Галерея:   II  III  IV  V  VI  VII  VIII  IX Поле поэзии

Rambler's Top100