Буквица № 3, 2008 Стр.:   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16 Галерея:   II—IX Классика
Кондратий Фёдорович Рылеев

(1795—1826)



«Я ль буду в роковое время…»


Стансы


Нечаянное счастие
(Подражание грекам)

Димитрий Донской
(дума)
 

Портрет поэта работы неизвестного автора (медальон жены поэта — Н. М. Рылеевой). 1820-е годы. Государственный центральный музей современной истории России. Москва


Кондратий Фёдорович Рылеев родился в бедной дворянской семье 18 сентября 1795 г. В 1801 г. поступил в кадетский корпус, где обнаружил сильный характер и наклонность писать стихи. В 1814 г. Рылеев был выпущен в офицеры, в конную артиллерию, и совершил поход в Швейцарию и Францию. В 1818 г. вышел в отставку; в 1820 г., после женитьбы, переехал в Петербург, примкнул к Вольному обществу любителей российской словесности, сдружился с А. С. Пуш­киным, А. А. Бестужевым (Марлин­ским) и другими. Одно из ранних стихотворений поразило современ­ников неслыханной дерзостью: оно было озаглавлено «К временщику» и метило в грозного А. А. Аракчеева:

Надменный временщик,
и подлый и коварный,
Монарха хитрый льстец
и друг неблагодарный,
Неистовый тиран
родной страны своей,
Взнесённый в важный сан
пронырствами злодей!

В доме поэта бывали литературные собрания, на которых возникла мысль об издании ежегодного альманаха. Усилиями Марлинского и Рылеева в 1823—25 гг. были выпущены три книжки «Полярной Звезды». В то же время вышли в свет «Думы» и поэма «Войнаровский».

Титульный лист альманаха
«Полярная звезда»


Титульный лист
первого издания «Дум» (1825)


В начале 1823 г. Рылеев вступил в революционное Северное общество и уже через год возглавил его. Дух и направление общества, собрания которого происходили на квартире Рылеева, всецело созданы им. В отличие от Южного общества во главе с П. И. Пестелем, Северное отличалось демократизмом. Рылеев был против кровавого плана дейст­вий заговорщиков, сложил свои полномочия накануне восстания, но на Сенатскую площадь всё-таки вышел. В следующую ночь его арестовали и заключили в каземат. На допросах Рылеев отвечал прямо­душно, твёрдо и признавал себя главным виновником. После допроса у императора Николая I, оценившего благородный характер Рылеева, он получил дозволение на переписку с женой и однажды виделся с ней. И в крепости он сочинял стихи, накалывая их иглой на кленовые листы и пересылая через сторожа Е. П. Оболенскому.

В списке пяти преступников, приговорённых Верховным судом к смертной казни четвертованием, он шёл вторым. Позже четвертование было заменено повешением. 12 июля 1826 г. осуждённые были закованы в кандалы, 13 июля совершена казнь.

За несколько минут до смерти Рылеев написал жене письмо, начинающееся словами:
«Бог и Государь решили участь мою: я должен умереть и умереть смертию позорной…»
Письмо это долго ходило по рукам в списках.

Выдающуюся роль Рылеева в декаб­ристском движении, несмотря на его скромное общественное положение, современники объясняют обаянием его личности.

«В его взгляде, в чертах его лица виднелась одушевлённая готовность на великие дела; его речь была ясна и убеждённа». (Барон А. Е. Розен)

«Я не знавал другого человека, который обладал бы такой притягательной силой». (А. В. Никитенко)

Литературное наследство Рылеева заключается, главным образом, в «Думах» и поэмах. Пушкин строго осудил патриотические думы-баллады за ходульность и ненарод­ность; зато в «Войнаровском» и отрывках из неоконченных поэм он признал в Рылееве истинного поэта. Относительно художественного достоинства своих произведений не обольщался и сам Рылеев. «Я не поэт, а гражданин», — заявлял он и на свою литературную деятель­ность смотрел как на гражданское служение, целью которого должно быть «общественное благо».

[Русский Биографический Словарь]

* * *

Я ль буду в роковое время
Позорить Гражданина сан
И подражать тебе, изнеженное племя
Переродившихся славян?
Нет, не способен я в объятьях сладострастья,
В постыдной праздности влачить свой век младой
И изнывать кипящею душой
Под тяжким игом самовластья.
Пусть юноши, своей не разгадав судьбы,
Постигнуть не хотят предназначенье века
И не готовятся для будущей борьбы
За угнетённую свободу человека.
Пусть с хладною душой бросают хладный взор
На бедствия своей отчизны
И не читают в них грядущий свой позор
И справедливые потомков укоризны.
Они раскаются, когда народ, восстав,
Застанет их в объятьях праздной неги
И, в бурном мятеже ища свободных прав,
В них не найдёт ни Брута, ни Риеги.¹

1824


¹ Луций Юний Брут — основатель Римской республики (509 до н. э.). Уничтожил царскую власть, изгнав своего дядю Тарквиния Гордого.
Рафаэль дель Риего-и-Нуньес (1784—1823) — испанский генерал и либеральный политик. В 1820 г. вместе с другими офицерами поднял восстание против короля, переросшее в гражданскую войну. После победы роялистов был повешен на площади в Мадриде. Декабристы считали Риего идеалом борца за свободу.


Стансы

(К А. Б<естуже>ву)

Не сбылись, мой друг, пророчества
Пылкой юности моей:
Горький жребий одиночества
Мне суждён в кругу людей.

Слишком рано мрак таинственный
Опыт грозный разогнал,
Слишком рано, друг единственный,
Я сердца людей узнал.

Страшно дней не ведать радостных,
Быть чужим среди своих,
Но ужасней истин тягостных
Быть сосудом с дней младых.

С тяжкой грустью, с чёрной думою
Я с тех пор один брожу
И могилою угрюмою
Мир печальный нахожу.

Всюду встречи безотрадные!
Ищешь, суетный, людей,
А встречаешь трупы хладные
Иль бессмысленных детей…

1824


Нечаянное счастие
(Подражание грекам)

О радость, о восторг!.. Я Лилу молодую
Вчера нечаянно узрел полунагую!
Какое зрелище отрадное очам!
Власы волнистые небрежно распущенны
По алебастровым плечам,
И перси девственны, и ноги обнаженны,
И стройный, тонкий стан под дымкою одной,
И полные огня пленительные очи,
И всё, и всё — в часы глубокой ночи,
При ясном свете ламп, в обители немой!
Дыханья перевесть не смея в изумленье,
На прелести ее в безмолвии взирал —
И сердце юное пылало в восхищенье;
В восторгах таял я, и млел, и трепетал,
И взоры жадные сквозь дымку устремлял!
Но что я чувствовал, когда младая Лила,
Увидев в храмине меня между столпов,
Вдруг в страхе вскрикнула и руки опустила —
И с тайных прелестей последний спал покров.

1820 или 1821 (?)


(дума)

Подвиги великого князя Димитрия Иоанновича Донского известны всякому русскому. Он был сын великого князя Московского Иоанна Иоанновича, родился в 1350 году, великокняжеский престол занял 1362 года. Владычествовавшая над Россиею Золотая или Сарайская Орда в его время раздиралась междоусобиями. Один из князей татар­ских, Мамай, властвовал там, под именем Мамант-Салтана, слабого и ничтожного хана. Недовольный великим князем, Мамай отправил (в 1378 г.) мурзу Бегича со множеством татарского войска; ополчение Димитрия встретило их на реке Воже, сразилось мужественно и одержало победу. Раздра­жённый Мамай, совокупив ещё большие толпы иноплеменников, двинулся с ними к пределам России. Димитрий вооружился; противники сошлись на Кули­ковом поле (при речке Непрядве, впада­ющей в Дон); бой был жестокий и борьба ужасная (8 сентября 1380 г.). На простран­стве двадцати вёрст кровь русских мешалась с татарскою. Наконец Мамай предался бегству, и Димитрий восторжествовал. Сия знаменитая победа доставила ему великую славу и уважение современников. Потомство наименовало его Донским. Димитрий умер в 1389 году.


А. П. Бубнов. Утро на Куликовом поле.
(Увеличенная иллюстрация на отдельной странице >>>)

 
«Доколь нам, други, пред тираном
Склонять покорную главу
И заодно с презренным ханом
Позорить сильную Москву?
Не нам, не нам страшиться битвы
С толпами грозными врагов:
За нас и Сергия² молитвы,
И прах замученных отцов!

Летим — и возвратим народу
Залог блаженства чуждых стран:
Святую праотцев свободу
И древние права граждан.
Туда! за Дон!.. настало время!
Надежда наша — бог и меч!
Сразим моголов и, как бремя,
Ярмо Мамая сбросим с плеч!»

Так Дмитрий, рать обозревая,
Красуясь на коне, гремел
И, в помощь бога призывая,
Перуном грозным полетел…
"К врагам! за Дон! — вскричали войски, —
За вольность, правду и закон!» —
И, повторяя клик геройский,
За князем ринулися в Дон.

Несутся, полные отваги,
Волн упреждают быстрый бег;
Летят, как соколы, — и стяги
Противный осенили брег.
Мгновенно солнце озарило
Равнину и брега реки
И взору вдалеке открыло
Татар несметные полки.

Луга, равнины, долы, горы
Толпами пёстрыми кипят;
Всех сил объять не могут взоры…
Повсюду бердыши блестят.
Идут, как мрачные дубравы —
И вторят степи гул глухой;
Идут… там хан, здесь чада славы —
И закипел кровавый бой!..
 

Князь Московский,
Великий князь Владимирский
Дмитрий Иванович Донской
(1350—1389).
Портрет из Царского титулярника,
1672
«Бог нам прибежище и сила! —
Рёк Дмитрий на челе полков. —
Умрём, когда судьба судила!»
И первый грянул на врагов.
Кровь хлынула — и тучи пыли,
Поднявшись вихрем к небесам,
Светило дня от глаз сокрыли,
И мрак простёрся по полям.

Повсюду хлещет кровь ручьями;
Зелёный побагровел дол:
Там русский поражен врагами,
Здесь пал растоптанный могол,
Тут слышен копий треск и звуки,
Там сокрушился меч о меч.
Летят отсеченные руки,
И головы катятся с плеч.

А там, под тению кургана,
Презревший славу, сан и свет,
Лежит, низвергнув великана,
Отважный инок Пересвет.³
Там Белозёрский князь и чада4,
Достойные его любви,
И окрест их татар громада,
В своей потопшая крови.

Уж многие из храбрых пали,
Великодушный сонм редел;
Уже враги одолевали,
Татарин дикий свирепел.
К концу клонился бой кровавый,
И черный стяг5 был пасть готов,
Как вдруг орлом из-за дубравы
Волынский6 грянул на врагов.

Враги смешались — от кургана
Промчалось: «Силен русский бог!»7
И побежала рать тирана,
И сокрушён гордыни рог!
Помчался хан в глухие степи,
За ним шумящим враном страх;
Расторгнул русский рабства цепи
И стал на вражеских костях!..

Но кто там бледен, близ дубравы.
Обрызган кровию лежит?
Что зрю?.. Первоначальник славы,*
Димитрий ранен… страшный вид!..
Ужель изречено судьбою
Ему быть жертвой битвы сей?
Но вот к стенящему герою
Притёк сонм воев и князей.

Вот, преклонив трофеи брани,
Гласят: «Ты победил! восстань!» —
И князь, воздевши к небу длани:
«Велик нас ополчивший в брань!
Велик! — речёт, — к нему молитвы!
Он Сергия услышал глас:
Ему вся слава грозной битвы;
Он, он один прославил нас!»

1822

 
* Первоначальник славы — выражение летописца. [Прим. К. Ф. Рылеева]

² Сергий Радонежский, в миру Варфоломей Кириллович (1314—1392) — выдающийся русский церковный и политический деятель, подвижник, преобразователь монашества на Руси. Умел действовать «тихими и кроткими словами» на самые жестокие и загрубелые сердца, не раз примирял враждующих князей. Основал, кроме Свято-Троицкого Сергиева монастыря, ещё несколько обителей, а его ученики учредили до сорока монастырей на Севере Руси. В 1452 г. причислен к лику святых. >>>

³ Собирая силы для сражения с полчищами Мамая, Димитрий просил благословения у Сергия Радонежского. Старец воодушевил князя, предсказал ему победу и дал в помощь схимонахов Троице-Сергиева монастыря Александра Пересвета и Андрея Ослябю. Куликовская битва началась поединком Пересвета с татарским богатырём Темир-мурзой (Челубеем). По летописи, они столкнулись с такой силой, что оба пали мёртвыми. >>>
М. И. Авилов.
Поединок на Куликовом поле.

(Увеличенная иллюстрация
на отдельной странице >>>)

Стихотворения публикуются по изданию:
Рылеев К. Ф. Сочинения. —
М.: «Правда», 1983

 

4 Белозёрская дружина, стоявшая в середине боевой линии и принявшая главный удар противника, почти полностью полегла на поле брани, в том числе её предводитель князь Белозёрский Фёдор Романович и его сын Иван. Обозревая поле сражения, раненый Димитрий «наехал на место, идеже лежат князи белозёрские, вси вкупе посечени». Князь Московский, встав над павшими и воздав должное их геройской смерти, горько заплакал. >>>

5 Чёрный стяг — знамя московского князя. Рисунок знамён Димитрия Донского не известен, хотя точно известно, что знамёна в его войске были. В большинстве лето­писных источников («Повесть временных лет» и др.) изображаются треугольного цвета флажки красного цвета. Первые описания знамён Димитрия Донского содержатся в «Сказании о Мамаевом побоище», написанном в 1513-18 годах епископом Митрофа­ном Коломенским. В «Сказании» говорится о чёрном полковом знамени с изображением Иисуса Христа, у которого Димитрий молился перед битвой. Некоторые учёные счита­ли, что знамя было не чёрным, а «чёрмным», то есть тёмно-красным. Надстрочное «м» якобы было потеряно переписчиками «Сказания». Историк Р. А. Симонов высказал предположение, что под словом «чёрные» могли иметься в виду тёмно-синие или фиолетовые знамёна (в собраниях «Оружейной палаты» не сохранилось ни одного чёрного знамени, а в древних описаниях чёрными часто именовались именно синие тона). [Флаги Российской империи]

6 Боброк-Волынский Дмитрий Михайлович (2-я половина XIVв.) — воевода, сын литов­ского князя на Волыни Кориата-Михаила Гедиминовича. Был тысяцким у суздальского князя Дмитрия Константиновича, перешёл на службу к московскому великому князю Димитрию Ивановичу, сумел стать влиятельнейшим из бояр и женился на его сестре Анне. Принимал участие во всех походах великого князя, способствуя усилению Московского княжества. Особо отличился в Куликовской битве, командуя (вместе с серпуховским князем Владимиром Андреевичем) засадным полком, внезапный удар которого решил исход сражения в пользу русских. >>>

7 Русский бог — об употреблении этой идиомы в разные эпохи см. Рейсер С. А. «Русский бог». - Известия АН СССР. Серия литературы и языка, 1961, № 1.

[1—7 Прим. ред.]
 

Буквица № 3, 2008 Стр.:   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16 Галерея:   II—IX Классика
Rambler's Top100