Буквица #3, 2008 Стр.:   2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 Галерея:   II  III  IV  V  VI  VII  VIII  IX Стихи наших авторов
Кондратий Сергеев

Дело промысловое...

"Здесь люди редки,
здесь больше птичек..."


"Мне грустно, Фауст..."

"Пройди
блуждающей иглой..."


"Можжевеловой веточкой
мох не смахнуть..."


(Генерал (от инфантерии))

"Тяжко
дело промысловое..."


 

     
  КОНДРАТИЙ СЕРГЕЕВ
(в миру — Кондратьев Константин Сергеевич)

Родился довольно давно и далеко: в Советском Союзе в том былинном роцi, когда сквозь хмарные тучки двусмысленной оттепели Человек прорвался в Космос (правда, всего лишь в качестве содержимого подобной кукурузному початку ракеты "Восток"). Где родился, там и сгодился: т.е. по сей день наш биографант практически безвыездно проживал и проживает в глухой провинции у моря... (ежели справиться в любом отечественном историко-географическом справочнике, то обнаружишь, что Воронеж — это колыбель русского флота... а что до того, что отсюда хоть два года скачи — ни до Чёрного, ни до Белого, ни, тем паче, до Лигурийского не доскачешь — тем не менье — море есть!.. (Болье того, в связи с давешними геополитическими коллизиями из некоторых сериозных источников просочилась непроверенная, но лингвистически весьма достоверная информация, что коли есть море, есть и гавань — секретная база подводных лодок, регулярно барражирующих широкие степи незалежной Украины))...

...ну да так вот. Будучи a priori "невыездным" (ну, как Сан Сергеич Пушкин, к примеру) довольствовался тем, что есть: по ходу смутных дел зарабатывая на хлеб делами всяко разными, от торговли яйцами до ловли рыбы, помимо этого сызмальства имел занятие иное и не в пример более доступное: чтил и читал того же А.С.Пушкина — и пытался ему подражать (хотя бы и в том, что с буквалистичностью отроческого романтизма писал вирши востро отточенным "гусиным" (на самом деле, скорее, утиным) пером)...

...Естественный с возрастом процесс изживания романтического себя-в-мире-восприятия касается, прежде всего, эдаких атрибутов: как в "житейской жизни" сумбур виражей между хиппейно-дворницкой и джеклондоновско-старательной ипостасями обрёл постепенно консервативные черты патриматриархального эйкоса (скотина, хозяйство, чада-домочадцы, да щей горшок, да сам большой...) так и в творчестве перо сменилось карандашом, кровь — чернилами, бокал шампанского — мерзавчиком горилки, а потом и вовсе вощёная бумага сошла на электронный формат...

...Во всём этом нет ни скушного, ни грустного, коли не менее, чем прошлым, живущий озабочен будущим... То есть по сути ничего, кроме всего протчего не изменилось... — остаётся подражать Пушкину.

    * * *

Здесь люди редки, здесь больше птичек.
Скачок каретки внутри кавычек —
Клюют так зёрна, галдят и злятся...
Им не зазорно в пыли валяться.

Они задиры и дети праха.
Пока над лирой слепая пряха
Клевала носом в объятьях дрёмы —
Взвились доносом из-под соломы!..

Пучки пустые и забияки —
Их запятые всегда двояки.
И в иглах снежных сквозных скворчаний
Стога падежных их окончаний.

Их своеволий двоятся жала.
А для тово ли тя мать рожала?..
Раскинут сети, собьются в круг ли... —
Белы — как нети, черны, как угли.

 

      * * *

Мне грустно, Фауст. На примете
ни корабля, ни моря. Лишь
чудаковатый тип в берете
с придурковатым псом. — Шалишь,
бродяга!.. Эти сказки
мы затвердили с юных лет.
И без двусмысленной подсказки
счастливый вытянем билет.

Мне грустно, Фауст. Слышишь — грустно!..
Твоя законная жена
в своем вязаньи безыскусном
как ясный день отражена.
— Плутуешь, братец!.. А давно ли,
весь извалявшийся в каприз,
ты на характерные роли
брал королеву антреприз?..

Мне грустно, грустно, грустно — Фауст!..
Я мог бы разом прочитать —
без придыхания, без пауз —
быть иль не быть или тетрадь
стихов девичьих... — Врёшь, дружище...
Как горячишься ты!.. но кто ж
позавчера старухе нищей
вручил фальшивый медный грош?!.

Мне грустно, Фауст — ты не слышишь...
От января до января
письмо Гомункулусу пишешь,
зарывшись в недра словаря...

— Ты право, чудище. Я знаю.
Я тоже страшно одинок.
И о тебе не вспоминаю,
сжимая горлом поводок.

 

      * * *

Пройди блуждающей иглой сквозь мельтешащую опушку
И сделай сотню-две шагов: всё тише, вкрадчивей, точней,
И стань посередине дня — и ляжет прямо на макушку
Подкова лёгкого коня... Наилегчайшим из коней

Сюда ты призван. Перебрось причины сыромятный повод.
Забудь печальнейшую повесть: всё не о том, всё не о том...
Всё — только жадный жаркий день, назойливый и знойный овод,
да меж лопаток сквознячок...

И стань травой перед листом.

 

        * * *
Die Voegel und die Fische...
Gestalt

Можжевеловой веточкой мох не смахнуть
С валуна.
Эка важность — решать: умереть иль уснуть
Не до сна.

Не до жиру, что каплет с лоснящейся всласть
Чешуи.
Вечный искус — под власть окончательней пасть
Иешуи...

Можжевеловой горечью горько прогоркло вино.
Чистит кровь с валуна — а уж Тот или Гор
Всё равно.

Всё равно не исторгнуть из горла проклятой струи.
Эка важность: а чьи же все эти поля?.. —
Не твои!..

Не твоя над собой, над голимым, та власть —
Не твоя!
Твой лишь уксус, лишь дым... безъязыкая пасть,
Чешуя...

 

        (Генерал (от инфантерии))

Когда просто выходишь с собакой на берег
и бредёшь вслед за ней меж бугров и меж рытвин,
и рябит за осокой не Обь и не Терек,
а Воронеж-река, чей прообраз корытвен;
и бредёшь — и глядишь, как стирают бомжихи,
полоская бельишко от спермы и ханки
в этой мутной водице; как, словно ежихи —
в иглах брызг, чуть поодаль крутые лоханки
нарезают круги; как над ними клочками
чьих-то трусиков, лифчиков кружатся чайки —
что ж тут ведать, рыбачьим зрачком за очками
примечая изгибы сией обечайки...

Тут бы впору, глотнув из заветной чекушки,
На заречную церковку перекреститься,
Прославляя Его, что есть Шиллер и Пушкин,
И ларёк за заправкой, и Синяя птица...
Только гоголем ктой-то навстречь выступает
И вминает в песок ананасные корки.
И внимает ему вся округа тупая.
А он харизматичен, как Маркес и Борхес.
И рябит за стеклом не Дунай и не Сена.
И несёт по волнам не Двиной и не Рейном,
Когда прямо под ложечкой — тяга: соседа
Угостить тридцать третьим былинным портвейном...

Это дело собачье — пугаясь урона,
лягушачьего вспрыга и птичьего вспорска —
хорохориться словно хромая ворона
на задворках у Баха, на досках у Босха!..

...Только мелкие косточки помнят о рыбе.
Только мелкие стёклышки были в оправе.
Только рыжий трёхлапый звездец на обрыве...
А под ним — несть числа разномастной ораве.
И подымутся ратями сто тысяч братьев.
И помчат во всю прыть сорок тысяч курьеров,
как себя обнаружишь, все деньги потратив,
отставным генералом песчаных карьеров...

 

        * * *

Тяжко дело промысловое.
Ненадёжней пенья в роще.
Как по мне — то, право слово, я
чем бы занялся попроще.

Чем в глуши для зверя разного
Настораживать капканы —
Как по мне — так лучше праздновать,
Воздымая ввысь стаканы.

Чем на рыбицу пугливую
Хитро строить перемёты —
Как по мне — хватай за гриву и
По степи несись намётом.

Чем силок строжа — надеяться,
Что жар-птицы распозарятся,
Как по мне — так краше с девицей
По кустам да рощам шариться.

Как по мне... так вот я сам и сел,
И колдую над над ответом...

Как по мне — то лучше замысел.
Только промысел не в этом...

Комментарии

 

Буквица #3, 2008 Стр.:   2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 Галерея:   II  III  IV  V  VI  VII  VIII  IX Стихи наших авторов

Rambler's Top100