Буквица #4, 2007 Стр.:   2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14 Галерея:   II  III  IV  V  VI  VII  VIII  IX  X  XI Лингво


 
    Григорий Злотинъ

Письма о языке

Предислов?е
Письмо первое. Урезанiе языка
Письмо второе. Токъ Писинъ

 
 
Я родился въ С.-Петербурге в последнiй день весны 19.. года, после рожденiя Бродского, но до смерти Набокова, как раз на пересеченiи главныхъ для нихъ улицъ.

Я — петербуржецъ въ шестомъ поколенiи. Мой прадедъ былъ известнымъ журналистомъ, отъ него унаследовали склонность къ писательству и мой отецъ, и я.

Окончивъ обычную среднюю школу, где меня особенно занимали языки, словесность и исторiя, я поступилъ въ Герценовскiй институтъ на Мойке, который готовитъ учителей, и проучился въ немъ четыре года по факультету иностранныхъ языковъ. Много летъ, и до, и после этого я увлекался германской исторiей и немецкимъ духовнымъ наследiемъ. Германiя для меня долго была — и отчасти по сей день остается — избранной второй родиной: какъ, напримеръ, для моего любимаго Рильке ею была Россiя. Потомъ я недолго послужилъ въ армiи и вскоре после увольненiя оттуда по болезни довольно случайно оказался въ Соединенныхъ Штатахъ, въ Калифорнiи. Здесь я продолжалъ учиться въ аспирантуре, а затемъ — въ докторантуре, получилъ степень кандидата философiи въ области германскихъ языковъ и немецкой литературы. Некоторое время я преподавалъ немецкiй языкъ въ университете и въ разныхъ колледжахъ.

...Писательство является для меня той речью, которая по ряду причинъ не звучитъ въ моей жизни инымъ образомъ: какъ немой научается рисовать, а слепой обретаетъ острый слухъ, такъ и те, кому не посчастливилось или невмочь говорить и такъ быть услышаннымъ, — те пишутъ и надеются, что, быть можетъ (кто знаетъ?), ихъ посланiе въ бутылке когда-нибудь доплыветъ и до иныхъ береговъ.

Из "Жизнеописания"



Современная орфография скрыла смысловое различие в названиях романа Л.Толстого (изд. 1868г.) и поэмы В.Маяковского (изд. 1917г.)

   
Предислов?е

Со временемъ изменяется значен?е не только словъ, но и ихъ частей: напримеръ, приставокъ. Ранен?е въ 19 веке называлось "поранен?емъ". Назван?е одной изъ русскихъ казней, применявшихся вплоть до восемнадцатаго века: УРЕЗАНIЕ ЯЗЫКА.


Письмо первое. Урезан?е языка

Многимъ хорошо осведомленнымъ и вполне добросовестнымъ изследователямъ, особенно подвизающимся въ области естественныхъ наукъ — не въ силу ли ихъ рода занятiй? — свойственно убежденiе въ томъ, что новое — едва ли не непременно лучше прежняго, что всякое измененiе заключаетъ въ себе улучшенiе. Старое тогда воспринимается какъ ненужное средостенiе, какъ досадная помеха, преграда на пути къ усовершенствованiю, которое неизбежно произойдетъ, по прошествiи времени и при отсутствiи упомянутыхъ помехъ. При такомъ взгляде на вещи часто упускается изъ виду то обстоятельство, что это "старое" служило известной пользе и, быть можетъ, послужитъ ей еще, если не будетъ понапрасну отброшено ради неразумно подхваченного "нового".

Наши сегодняшнiя языковыя раны суть прямое следствiе такого разрушительного, губительного новшества. Начнемъ съ самого спорного — съ правописанiя.

Приведу несколько примеровъ ущерба, нанесеннаго языку неумнымъ изъятiемъ несколькихъ буквъ. О мире, мiре и мvре говорили уже такое множество разъ, что стыдно было бы повторяться. Скажу только, что по вине нашего злосчастного кривописанiя умерло названie толстовскаго романа, умерла и поговорка "однимъ мvромъ мазаны".

По вине отмены различенiя "они-оне" умерли десятки рvфмъ, целые стихотворенiя, где игра словъ построена на разнице между мужскими и женскими местоименiями.

По вине "упорядоченiя" падежныхъ окончанiй погибла блоковская строка: "Твои мне песни ветровыя / Какъ слезы первЫЯ любви". Теперь мы вынуждены читать вместо "слезы первой любви" (что было бы упоительно прекрасно) — "первые слезы любви" (что попросту безсмысленно). Такихъ случаевъ множество и у Пушкина, и у другихъ.

Какъ писалъ проф. Ильинъ — кстати, современникъ и противникъ большевицкихъ новшествъ — вследствie одной только отмены ятя на письме потерялось различie въ словахъ: "ели" (деревья) и "ели" (питались), "лечу" (на самолете) и "лечу" (пользую больного), "еду" (двигаюсь) и "еду" (пищу), "веденiе" (знанiе) и "веденiе" (отъ "проводить"), "некогда" (нетъ времени) и "некогда" (когда-то), "есть" (имеется) и "есть" (питаться), "темъ" (предметовъ для беседы) и "темъ" (указательное местоименie), "леса" (леска) и "леса" (рощи), "горе" (вверхъ, ввысь) и "горе" (несчастье), "пренiе" (споръ, препирательство) и "пренiе" (намоканiе, гнiенiе), "железа" (gland) и "железа" (металлъ), "вести" (водить) и "вести" (известiя). Подобныхъ примеровъ — десятки и сотни. Языкъ, который прежде без труда справлялся съ задачей различенiя въ письменной речи словъ одинакового звучанiя, теперь обреченъ на безсмысленную путаницу.

Приведу еще несколько строкъ изъ статьи проф. Ильина:

"Есть и общiя правила. Напримеръ: слова, начинающiяся съ "не" — ничего не отрицаютъ, а устанавливаютъ только неопределенность: "некiй, некоторый, несколько, некогда"; а слова, начинающiяся съ "не" — отрицаютъ: "нелепый, неграмотный, нечестный, некогда". Еще: вопросы "куда?" и "где?" требуютъ различныхъ падежей; отмена буквы "ять" убиваетъ это правило. Куда? "На ложе", "на поле", "въ поле", "въ море" (винит. падежъ). Где? "На ложе", "на поле битвы", "въ море" (предложный падежъ). Пуля попала ему въ сердце (вин. пад.); въ его сердце печаль (предл. пад.). Еще: "чемъ" есть творительный падежъ отъ "что"; о "чемъ" есть предлож. падежъ отъ "что"; смешенiе падежей есть занятiе грамматически разрушительное. Еще: "синей" есть сравнительная степень отъ "синiй" (волны синей стали); "синей" есть родительный падежъ отъ прилагательнаго "синiй" (волны синей стали; но разве сталь есть образецъ синевы?)."

Отмена ятя безо всякой на то нужды еще отдалила насъ отъ народовъ, говорящихъ на другихъ славянскихъ языкахъ. Человекъ, умевшiй съизмальства различать на письме ять и "е", понимаетъ, почему вместо "бесъ", "хлебъ" и "место" по-украински пишуть и говорятъ "бiс", "хлiб" и "мiсто", а по-польски "bialy" вместо нашего "белый". Такой человекъ богатъ знанiемъ исконныхъ питательныхъ связей своего современнаго языка съ родственными языками и съ собственнымъ прошлымъ. Такой человекъ, когда въ жизнь его входятъ новые предметы и понятiя, способенъ на то, чтобы придумать новые слова, выращенные изъ родныхъ корней или позаимствованные у близкородственныхъ славянскихъ языковъ. Можно было бы многому научиться у славянъ. Чехи, напримеръ, проживъ едва ли не 700 летъ подъ духовной опекой Германiи (Австрiи), не только не утеряли своей языковой самости, но и нашли удачные соответствiя немалому числу заимствованныхъ словъ: "дивадло" вместо "театръ", "гудба" вместо "музыка", "деины" вместо "исторiя" и т.д.. Поляки говорятъ "самохуд" вместо "автомобиль" и не находятъ это страннымъ. Наше же кургузое словотворчество свелось въ последнiе годы почти единственно къ тому, чтобы бездумно и неразборчиво заглатывать тьмы и тьмы англiйскихъ словъ, и, не усвоивъ какъ следуетъ, снова изрыгать ихъ на страницы всемирной Сети и повременныхъ печатныхъ изданiй.

Къ слову, о прошломъ. При разговоре о русскомъ языке не надо забывать о томъ, что въ теченiе целого тысячелетiя — почти всего письменно переданного намъ прошлого Россiи — единственнымъ способомъ существованiя народа была православная вера. Это обстоятельство можетъ радовать или возмущать, но это правда. Въ стране, состоявшей на девяносто сотыхъ изъ крестьянъ или ихъ потомковъ (купцовъ, мещанъ) сведенiя о мiре, самое мiровоззренiе складывалось вь основномъ подъ влiянiемъ православiя. Еще разъ повторюсь: къ счастью или нетъ, но это было такъ. Менять это можно и, наверное, нужно. Но ломать это — какъ ломали большевики — означаетъ ломать становой хребетъ всего языка. Все мы по сей день говоримь "ничтоже сумняшеся", "и иже съ ними", "и присные его", "гласъ вопiющаго въ пустыне", "страсти" (т.е. крестныя муки), "спаси Бо(гъ)", "всехъ и вся", "притча во языцехъ", "накануне" (т.е. первоначально — на Каноне Св. Андрея Критскаго), "воскресенье", "крестьянинъ" (т.е. христiанинъ), "у/юродство", "несусветный" (т.е. потустороннiй"), "катавасiя" (родъ церковного пенiя), "vпостась", "светопреставленiе", "до второго пришествiя". Слова "восторгъ", "восхищенiе", "обуреваемый", "причастiе", "долготерпенiе" и десятки другихъ первоначально применялись въ строго определенномъ духовномъ значенiи и лишь много позже стали достоянiемъ (кстати, это еще одно такое слово!) светскаго словаря. Почему мы говоримъ "во-первыхь", а не просто "первое", какъ англичане и немцы? Потому, что за каждой литургieй священникъ поминаетъ святыхъ, а самыхъ почитаемыхъ — "во первыхъ" (т.е. среди первыхъ). Желая того или нетъ, мы все говоримъ на древнемъ языке, унаследованномъ отъ глубоко веровавшаго православнаго народа, на языке, полномъ своихъ непреложныхъ законовъ, отвергать которые мы не вправе.

Объ этихъ законахъ нельзя забывать и в вопросахъ правописанiя. Историческое (а не фонетическое) правописанiе не препятствуетъ развитiю языка во всехъ иныхъ отношенiяхъ. Если бы для "современности" языка нужно было бы непременно видоизменить его правописанiе въ соответствiе съ произношенiемъ, то по-англiйски (вполне современный языкъ, не правда ли?) мы бы писали "inof" вместо исторического "enough". Такихъ примеровъ — сотни. Русскiй языкъ не обладаетъ и никогда не обладалъ чисто фонетическимъ правописанieмъ. Более того, выравниванie правописанiя "подъ произношенiе" нанесло бы языку огромный вредъ, разорвавъ те смысловыя и этимологическiя связи, которыя очевидны только при историческомъ правописанiи. Просвещенные народы это понимаютъ, поэтому никому и въ голову не приходитъ кореннымъ образомъ изменить правописанiе англiйскаго, французскаго, испанскаго языка. Предпринятая несколько летъ назадъ попытка очень осторожного, половинчатого упорядочиванiя правописанiя немецкаго языка вызвала бурю возмущенiя по всему немецкоязычному мiру, и иныя страны вовсе отказываются следовать этимъ переменамъ.
 
 

Газета "Ведомости"
(Санкт-Петербург, 1711г.)


А.С.Пушкин.
"Песнь о вещем Олеге"

   
Фонетическое правописанiе — пустое стремленiе, недостижимое состоянiе языка. Произношенiе постоянно меняется, и внешнему облику древнихъ словъ никогда не поспеть за новымъ выговоромъ. Напротивъ, бережно поддерживая преемственность прошлого и настоящего, народы приумножаютъ свою памятъ, облекаютъ свой опытъ въ непреходящiе, долговечные слитки мудрости, названные, по еvангельскому слову, глаголами вечной жизни. Вспомнимъ, что къ латинской азбуке, которой доныне пользуется вся Европа, только прибавляли новыя буквы, не отнимая понапрасну ничего. Вспомнимъ, что возродившiйся изъ пепла ивритъ по своему древнему обычаю вовсе обходится на письме одними только согласными — и тысячи тысячъ учатъ этотъ языкъ, невзирая на трудности. Вспомнимъ, что народъ островного Китая до нашихъ дней хранитъ еще древнейшiй образъ своего письма и при этомъ терпитъ ничуть не больше неудобствъ, чемъ те китайцы, что живутъ подъ игомъ большевиковъ на материке и пишутъ по указке властей "упрощенными" письменами.

Ведь целые века необходимы для того, чтобы возникли смысловыя связи между словомъ, его написанiемъ и значенiемъ. Разрушить же эту преемственность можно и однимъ варварскимъ декретомъ.

О вещемъ и вещахъ (вь связи съ ятемъ) я уже писалъ. Слово "вещiй" тысячу летъ писалось черезъ ять. Для всякаго грамотнаго была видна связь этого слова съ писавшимися также черезъ ять словами "ведать", "весть", "совесть" и т.д. Для всякаго грамотнаго было видно отличie этого слова отъ слова "вещь", которое писалось и тогда черезъ "е". По большевицкому же скудословiю разницы нетъ. И вечная вещая весть стала вещью. А мы потомь, десятилетiя спустя, глубокомысленно замечаемъ, что языкъ, его уровень не только выражаетъ мысль. Онъ и определяетъ мысль. И ужъ какъ говоримъ — такъ и думаемъ, такъ и поступаемъ. Такъ и живемъ.

А говоримъ мы дурно и убого. Въ короткомъ письме трудно разсказать обо всехъ болезняхъ современнаго русскаго языка. Поэтому ограничусь темъ, что пока просто назову главнейшiя изъ нихъ:

I. Англицизмы.
II. Большевицкое наследство.
III. Уголовное влиянiе.
IV. Оподленiе.
V. Общая безграмотность.

Въ следующихъ письмахъ я подробно разскажу о каждомъ изъ перечисленныхъ выше языковыхъ пороковъ.

Примечанie:

Напомню, что после того, какъ подъ давленiемъ предводителей законно избранной Государственной Думы Николай II отрекся отъ престола въ пользу своего брата Михаила, последнiй оставилъ вопросъ о своемъ возможномъ царствованiи на усмотренiе Учредительного Собранiя. Когда же въ январе 1918 года законно избранное Учредительное Собранiе было разогнано большевиками, всякая преемственность власти въ Россiи прекратилась. Следовательно, изданный т.н. "советомъ народныхъ комиссаровъ" декретъ о новомъ правописанiи не имеетъ никакой законной силы.

Опубликовано на сайте "Самиздат" в 2001 году


Письмо Второе. Токъ Писинъ

Плоды просвещенiя неравномерно распространяются по лицу земли. Многiе острова Океанiи, напримеръ, населены первобытными племенами, которые по сей день хотятъ и могутъ взять у природы не больше того, что поддерживаетъ ихъ скудное, донельзя простое житье. Ихъ самобытные наречiя не были готовы къ вторженiю неисчислимыхъ новшествъ нашего века: ведь эти языки сложились задолго до появленiя просвещенныхъ завоевателей. И вотъ, потому ли, что разноплеменные обитатели молодыхъ странъ должны были какъ-то общаться другъ съ другомъ, или потому, что нужно было найти слова для безсчетныхъ новыхъ понятiй, изъ недалеко-простецкаго, только-делового говора англiйскихъ купцовъ съ прибавленiемъ немногихъ туземныхъ реченiй сложился Токъ Писинъ (названiе берется изъ англiйского Talk Business) — языкъ крайней малости, пригодный ровно настолько, чтобъ кое-какъ другъ друга уразуметь. Для техъ моихъ читателей, кто говоритъ по-англiйски, приведу несколько примеровъ. Слева — англiйскiй, справа — Токъ Писинъ:
approximately
agree
also
foreleg (of pig)
post office
report
say (your) name       
samting
yesa
tu
han (bilong pik)
pos opis
givim stori
kolim nem (bilong yu)

Ну, думаю, довольно. Конечно, можетъ быть, будетъ еще богатая словесность на Токъ Писинъ, будутъ свои захватывающiя повести, свои красивыя песни, свои замечательныя научныя работы, которыя восхищенные соседи станутъ наперегонки переводить на свои языки.

Только улита едетъ — когда-то будетъ. Пока Токъ Писинъ до этого разовьется, еще немало летъ пройдетъ.

А я темъ временемъ наудачу прошелся по несколькимъ хорошо известнымъ сетевымъ страницамъ. Предупреждаю дорогихъ читателей, что потратилъ я на это занятiе неполныхъ два вечера. Посему буду радъ, если более зоркiе разширятъ мое собранье:
"хэппенинг", "истеблишмент", "спонсор", "перформанс", "дилер", "офис", "ноутбук", "чат", "саммит", "медиа", "блокбастер", "провайдер", "домен", "экшн", "пиар", "пресс-релиз", "прайс-лист", "сайт", "бартер", "баннер", "сканнер", "тендер", "копир", "сиквел", "драйв", "драйвер", "клипмейкер", "рейтинг", "хит", "пирсинг", "лизинг", "хостинг", "холдинг", "вэб-дизайн", "веб-мастер", "пейджинг", "софт", "фейслифтинг", "мануал", "маркетинговый консалтинг", "аудит", "онлайн", "менеджмент", "тренинг", "лейбл", "тюнинг", "ассесмент", "реинжиниринг", "компоузинг", "продакшн", "скрипт", "рендеринг", "авторизованный дистрибьютор", "плеер", "киллер", "триллер", "лузер", "мейнстрим", "брендинг", "фидбэк" , "спеллчекер", "офшор", "байкер", "тинейджер", "шоумэн", "листинг", "логин", "хэппи-энд", "онлайновый брокер", "топ", "джойстик", "грант", "дистрибуция", "сервер", "кросс-постинг", "тренинг-центр", "кракер", "секюрити"...

Добро пожаловать въ русскую сеть 2001 года. Живя вдали отъ Россiи, я сперва подумалъ, что вышеперечисленное есть всего лишь уродство сетевой жизни: но нетъ! поговорилъ съ живущими на родине, почиталъ тамошнiе повременные изданiя, ихъ торговые объявленiя, и понялъ: числомъ такiе слова уже пошли на сотни, хоть считай, хоть не считай. А ведь хоть и говорится, что русскiй языкъ — богатъ, но повседневно употребляемыхъ словъ не такъ ужъ много. Такъ что сотни заимствованiй — величина ощутимая.

Еще и вымолвить не успелъ, а уже слышу возраженiя: не впервой, дескать, русской речи справляться съ этакимъ наплывомъ заморскихъ гостей. Дворъ и дворянство едва ли не два века напролетъ говорили по-французски, до того Петръ Великiй голландскихъ, немецкихъ словъ понавезъ, а еще прежде татары были, отъ нихъ многого набрались, а языкъ все же остался. После скажутъ, что многiе новые слова разсчитаны не на всехъ, а единственно на известные ремесла. Пройдетъ время, и работники разных областей знанiя, разныхъ родовъ занятiй, разнесутъ эти новословiя по тихимъ заводямъ своего узкаго труда, а стрежень языка, его стремнина останется незамутненной. Чего страшиться? Живое тело языка и на этотъ разъ само отвергнетъ все излишнее, воспрiявъ немногое подлинно нужное.

И верно: обрусела татарская "алашат" и стала русской "лошадью" (рядомъ со славянскимъ "конемъ"), обруселъ немецкiй "бутербродъ" и французскiй "парашютъ", а "штейгеры" съ "маркшейдерами" стали уделомъ однихъ лишь рудокоповъ.

Все верно. Только объ одномъ, друзья, не забудьте. Въ теченiе всего нашего долгого прошлого люди грамотные и власть предержащiе то и дело поддавались внешнимъ поветрiямъ. Все среднiе века, затянувшiеся у насъ до семнадцатого столетiя, писали, и впрямь подражая мертвому древнеболгарскому, утешались его исконностью, черпали въ ней доказательства нашей преемственности едва ли не отъ Царьграда. После и вправду по-французски говорили прежде, чемъ по-русски, дабы не отстать отъ прочихъ народовъ въ просвещенiи. Но все это время, по свидетельству В.И.Даля, рядомъ съ самоизбраннымъ инословiемъ образованныхъ круговъ, жилъ и дышалъ исполинскiй несущiй слой народной речи. Даль трудился надъ своимъ словаремъ — целикомъ взятымъ у "простого" народа — въ середине 19 века. Именно тогда просвещенные русскiе люди обратились, наконецъ, за вдохновенiемъ къ этому мощному слою: и плодомъ ихъ обращенiя стала образцовая русская словесность, почитаемая на всемъ беломъ свете, не достигшая — заметьте! — ни прежде, ни позже такихъ высотъ (спросите-ка у просвещенныхъ иностранцевъ, кого изъ великихъ русскихъ писателей они знаютъ и любятъ: бьюсь объ закладъ, что никого не назовутъ из жившихъ раньше Пушкина или позже Чехова, а это — сто летъ круглымъ счетомъ, именно те самые сто летъ.)

Чемъ же наше время другое? А вотъ чемъ. Русская чума двадцатаго века свела несущiй слой народной речи — какъ смываетъ почву со склоновъ, какъ ветеръ сдуваетъ снегъ съ полей и вымораживаетъ озимые посевы. Жившiй на земле народъ, который на девять десятыхъ состоялъ изъ богомольныхъ хлебопашцевъ и темъ определялъ свое место въ мiре, свели съ земли, сорвали съ вековыхъ корней: а города ведутъ совсемъ иную речь, для всехъ единую и чужую. Къ тому же, изъ сорванныхъ съ земли одна треть легла въ эту землю, замолчавъ навсегда, а другая треть очутилась либо на чужбине, либо въ горькихъ работахъ сибирскихъ карательныхъ становъ. У последней же трети отняли землю и Бога, дали водку и выборъ между воровствомъ и голодной смертью.

Поэтому нашъ народъ онемелъ. Впервые за тысячелетiе Россiи онъ поменялся местами съ образованными кругами: тогда какъ языкъ "простого народа" изсякъ, просвещенные люди еще знаютъ по письменнымь свидетельствамъ прошлого, какъ должно говорить по-русски. Не на потерявшую свой исконный обликъ народную толщу, а на насъ, только на насъ, на поборниковъ просвещенiя, теперь одна надежда, что язык не пропадетъ.

Какъ же говоримъ мы: грамотные, выпускники высшихъ училищъ, книгочеи, усердные посетители всемiрной сети?
    "В процессе работы ребята, как всегда, отказались от устаревших сэмплов, постоянно придумывая все новые и новые "фишки"."
    "Хотите каждый день получать свеженький прайс?"
    "Контроллинг и директ-костинг — эффективные инструменты управления пивзаводом."
    "Довольно-таки драйвовая танцевальная композиция."
    "Используйте больше целевой (таргетированной) рекламы!"

Приведенный последнимъ примеръ особенно забавенъ. Ясно видны въ этомъ предложенiи и желанie быть понятымъ (ведь "целевой" — вполне понятное слово), и неспособность удержаться отъ употребленiя ненужного, но звучного словца.

На сетевой странице, посвященной исключительно радению о чистоте родной речи, читаем:
    мониторинг культуры речи"
    "учитывая разницу национальных концептов..."
    "проблема дисфункционального использования актуализированных единиц языка"

Изъ газетъ:
    "После массовых беспорядков, инициированных антиглобалистами во время саммитов в Сиэтле, Давосе и Гетеборге, Рим, полиция Италии серьезно озаботилась вопросами обеспечения безопасности."
    "Для достижения целей внешней политики США используют коэрцитивную дипломатию — дипломатию принуждения."
    "Харассмент — еще одна причина женской безработицы."

Изъ описанiя денежныхъ услугъ:
    "Реструктуризация задолженности"

На странице издательства:
    "Зaдача русской серии просматривается довольно отчетливо: представить максимально широко новый мейнстрим русской прозы..."
    "У вас проанонсирован роман..."

Просто случайные примеры:
    "Рады представить Вашему вниманию солюшены, патчи и коды"
    "Сайт официального дилера концерна Volkswagen в Поволжском регионе" [чудо, что за предложенiе: изъ восьми словъ — два русскихъ! — Г.З.]
    "Эта форма дает вам возможность выразить Вашу любовь и признание популярным ведущим и ди и виджеям"
    "Деятельность компании для операторов пейджинга"
    "Драйв убивает психологию, экшн — драму, а киллер стреляет в триллер и выходит из этой схватки победителем."
    "Что же такое Акустический Андерграунд?"...

И немудрено: для того, чтобы подобно нашему В.И.Далю или подобно Элиезеру Бен-Iегуде, основателю современнаго иврита, годами трудиться, выискивая въ древнихъ повестяхъ слова, подходящ?е для нового времени, приписывать старымъ словамъ новые значен?я, заимствовать изъ родственныхъ языковъ по-родному звучащ?я основы — для всего этого нужны усил?я, нужно творческое напряжен?е, нужно оставаться неравнодушнымъ къ народному наслед?ю, такому же важному, какъ полезные ископаемые, какъ природа и какъ самый воздухъ Родины.

А для того, чтобы, запутавшись при переводе изъ-за собственного невежества, записать кириллицею дюжину наполовину понятыхъ англ?йскихъ словъ, пришлепнуть на нихъ, въ лучшемъ случае, русское окончан?е, да и пустить ихъ гулять въ м?ръ — для этого ничего не нужно: ни подлинного образован?я, ни любви къ родному слову.

Правда, хорошо молодымъ, детямъ: англiйскаго имъ скоро вовсе учить не нужно будетъ. Все и такъ станетъ понятно. Ихъ доллары — точно какъ наши "баксы".

Только Пушкина придется, тоже какъ американцамъ, — въ переводе читать.

Опубликовано на сайте "Самиздат" в 2001 году

(Окончание — Письма третье и четвёртое — см. в "Буквице" #1, 2008)
 

 
Буквица #4, 2007 Стр.:   2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14 Галерея:   II  III  IV  V  VI  VII  VIII  IX  X  XI Лингво

Rambler's Top100