Буквица #4, 2007 Стр.:   2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14 Галерея:   II  III  IV  V  VI  VII  VIII  IX  X  XI Стихи наших авторов
    Ирина Гольцова

паутинка
Душа моя невнятная
Пейзаж
Не бери, барин...
Гусиная кожа обиды
Декабрьские рефлексии
Суть

 

 
  Родилась в Новосибирске. Выпускница факультета иностранных языков Новосибирского Педагогического Института. С 1990 года в Иерусалиме. Закончила библиотечный факультет Еврейского Университета Иерусалима.

Стихи и песни публиковались в периодических изданиях России и Израиля, в буклетах фестивалей авторской песни, выходили на компакт-дисках и аудио-кассетах, звучали по телевидению. Стихи публиковались в поэтических антологиях. Среди них:

  • "Сила Символа", Антология лирики журнала Самиздат, изд. "Поверенный", 2005;
  • "Сто двадцать поэтов русскоязычного Израиля", Тель-Авив - Москва: Издательское содружество А.Богатых и Э.Ракитской (Э.РА), 2005;
  • "ГОД ПОЭЗИИ. Израиль-2006". Ежегодник русскоязычной поэзии Израиля 2006, Издательское содружество А.Богатых и Э.Ракитской (Э.РА), 2007.
  • Сборник стихов "Еврейская елка" (совместно с Еленой Тверской), Москва-Иерусалим: Э.РА, 2005.
  •     паутинка

    Как пятна жира, сходят даты.
    По полю в белых мотыльках
    Гуляют толстые солдаты
    И носят девок на руках.

    А девки тёплые, живые,
    Как одуванчики, легки,
    Блаженно выгибают выи,
    Роняя пышные венки.

    И пахнут перьями и тиной
    Пространства спутанных волос.
    Весь город заткан паутиной
    И хмелем в облака пророс...

    Перед закатом схожи лица,
    Но изловчившись, видит глаз,
    Как в паутинке солнце длится,
    В ней преломившись много раз.

     

     
          Душа моя невнятная

    Душа моя невнятная,
    Ты друг ли мне?
    Нам, пряная да мятная,
    Гореть в огне.

    В прозренье адском плавиться
    Нам, как в смоле,
    Непоправимым маяться
    В бесслёзной мгле.

    Зачем же, словно пленница
    Большой луны,
    Хранишь, душа-медведица,
    Больные сны?

    Зачем лететь артачишься,
    Мой свет, в окно,
    А тихо в клетку прячешься
    Клевать пшено?

     

     
            Пейзаж

    Река была нам чуть на вырост.
    Тот берег — зарослей искус,
    Там тень и илистая сырость
    Имели запах, цвет и вкус.

    Безудержно сплетались ветки,
    И птица в плотном ивняке
    Чеканила свои монетки,
    Как вор в укромном уголке.

    И был уютен каждой складкой
    Стволов наш добродушный лес.
    И тих, как детская кроватка
    От трав пушистых до небес.

     

     
            Не бери, барин...

    Не бери, барин, в барыни ключницу,
    Ей лари да амбары лишь по сердцу.
    Не персидская шаль — ей лишь ключ к лицу,
    А за связкой она в прорубь бросится.

    Подбоченясь, она через двор кричит —
    С дворней лается, тапками шаркает.
    А на связках гремят всех мастей ключи.
    Нас в чуланы запрёт — и не жалко ей,

    Что зачахнет твой дом. Прорастёт простор
    Слепотою куриной. Вспорхнёт молва,
    Что вокруг на сто вёрст — только гниль да сор,
    И что барин, мол, сам под замком, болва...

     

     
            Гусиная кожа обиды

    Гусиная кожа обиды,
    Бравады стальной поплавок:
    "Ты в амфорном сне Атлантиды
    Лишь окаменелый плевок!".

    Обида коверкает волны,
    На гибель ведёт корабли,
    Пред ней не вольны и невольны
    Философы и короли.

    А воля, легка и смешлива,
    Мальком от рыбачьих щедрот,
    Взовьётся, сверкнёт — и счастливо
    В ничейность прилива уйдёт.

     

     
     

    И.Гольцова, Е.Тверская.
    Еврейская елка.
    Москва-Иерусалим: "Э.РА",
    2005

        Декабрьские рефлексии

    Прошёл человек, зовут его Марк.
    Не знаю, откуда, но знаю.
    Биолог и бард, немножечко стар. К
    Коллеге идёт Николаю.

    А тот в три часа
    Пьёт кофе и са-
    хар в чашку бросает без счёту.
    Забыв размешать,
    Бросает опять.
    Все мысли его — про работу.

    Примерно о том,
    что П-цитохром
    Ведёт себя необъяснимо.
    Тут Марк Никола-
    Ю скажет: мне ча-
    Ю, Коля, дружище, плесни, мол.

    А Коля вздохнёт,
    Но чаю плеснёт,
    Для друга ведь чаю не жалко.
    Но грезит мирком,
    Где лишь цитохром,
    Бумага да кресло-качалка.

    Марк чай отхлебнёт,
    Почешет бород —
    Шотландского типа бородку.
    Он в чашке готов,
    В очках - без очков,
    Представить чистейшую водку.

    А мне бы домой.
    Мне сумрак дневной —
    Как свечка зрачку погорельца.
    Усвоить суметь
    Закатную медь
    И блеск самолётного тельца.

     

     
            Суть

    В январе все растенья похожи на гнёзда вороньи.
    Серость, хворост и хворь. И хрустящих суставов кошмар.
    Ты платан или вяз? — Всё равно. Проходи, посторонний!
    Хиромантия трещин. Луны гипнотический шар.

    Только утром февральским вдруг чайкою крикнет ворона,
    Обернётся пальто рассмотреть в проводах этот звук,
    И безумный терновник, бродящий у южного склона,
    Воспарит миндалём, разомкнув заколдованный круг.

    ...А твои небеса просияют, меня узнавая,
    Как хозяин, нашедший давно запропавшую вещь.
    Заскрипят соловьи, как ворота забытого рая,
    Как немой, что поверил во вновь обретённую речь.

    Комментарии

     

     
    Буквица #4, 2007 Стр.:   2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14 Галерея:   II  III  IV  V  VI  VII  VIII  IX  X  XI Стихи наших авторов

    Rambler's Top100